Привратник, услыхав свое имя, поднял голову, между тем как до этого момента он спокойно дремал сидя на лестнице. Участь беглецов висела на волоске; теперь все зависело от того, чтобы снова усыпить бдительность привратника и помешать ему встать с места. Химена ускорила шаг и, подойдя к противоположной двери, хотела открыть ее. Но дверь была слишком тяжела для ее слабой руки; король бросился помогать ей и по своей обычной живости не мог сделать это без разговоров, которые были крайне опасны в эту минуту. Привратник, услыхав имя Химены, решил, что он должен встать и помочь господам, но король предупредил его и, быстро отворив дверь, прошел через нее с Хименой и Маро. Вслед за ними вышли Монморанси и Маргарита, прежде чем привратник поднялся со своего места. Но Брион, взволнованный присутствием любимой женщины, шел медленнее, нежели следовало, и, стараясь успокоить Франциску, подошел в тот момент, когда Перез, страдая ревматизмом, почувствовал холод и направился к двери, чтобы затворить ее. Брион, который жил в замке и был хорошо знаком всей прислуге, остановился в нерешимости, так как свет фонаря, висевшего у входа, осветил бы его лицо и привратник, узнав его, вероятно, поднял бы такой шум, что ближайший караул мог не пропустить остальных беглецов. Но, к счастью, Бюде, который шел в нескольких шагах от Бриона, поспешил вывести его из затруднительного положения и, подозвав к себе привратника, сообщил ему, что он принадлежит к свите герцогини Маргариты и просит пропустить его. Этим он отвлек внимание Переза и дал возможность Бриону незаметно проскользнуть в дверь с Франциской.
Согласно принятому плану бегства, никто из участвующих в нем не был обязан поджидать своих спутников и мог действовать самостоятельно. Те, которые прибыли бы раньше других на место, где были приготовлены лошади, должны были продолжать путь, не теряя ни минуты. Вследствие этого распоряжения, когда Брион и Франциска замешкались в сенях у первых ворот, король, Химена и Маро были уже на дальнем конце внутреннего двора, устроенного наподобие цирка и окруженного с обеих сторон полукруглыми флигелями, примыкавшими к замку. Этот двор назывался
Выходом из бычачьего двора служили высокие решетчатые ворота художественной работы, над которыми возвышалась красивая арка в мавританском вкусе; концы ее упирались на столбы из темного мрамора, украшенные гербами дома Инфантадо. Ворота эти, в двадцать шагов шириной, служили для въезда и выезда экипажей и верховых. По обеим сторонам были такие же решетчатые железные калитки, как и ворота, но без арок, предназначенные для пешеходов. Всякий, кто входил в замок, должен был звонить у правой калитки; все выходившие из замка звонили со двора у левой калитки.
Химена, хорошо знавшая этот обычай, направилась со своими спутниками к левой калитке и пригласила короля остаться с ней в тени арки, пока Маро предъявит сторожам пропускной лист, полученный им в качестве французского посланника. Когда они подошли к решетчатой калитке, через которую виден был последний, так называемый главный двор, Химена с беспокойством заметила какой-то необыкновенный свет, мерцавший вдали. Тем же светом освещена была неуклюжая башня с двойными воротами, служившая выходом с этого последнего двора.
– Вы видите это освещение? – сказала с испугом Химена, прерывая короля, который неутомимо преследовал ее своим ухаживаньем. – Я никогда не видала здесь ничего подобного и считаю это дурным знаком. Вряд ли нам удастся убежать отсюда!
Но король не привык бросать начатого дела, не окончив его, и ответил с живостью, что теперь уже поздно отступать и он надеется, что прекрасная испанка принесет ему счастье.
Маро взялся за звонок, но Химена торопливо остановила его и, указав на сторожевой дом, сказала ему вполголоса, что лучше позвать сторожа и попросить его отворить калитку, так как звон колокольчика может обратить на них общее внимание. Но эта предосторожность оказалась напрасной. У открытых окон стояли вооруженные люди и внимательно разглядывали их. Между тем Маро не возвращался, что еще больше увеличило беспокойство Химены. Наконец он вышел в сопровождении сторожа.
– Отворите же калитку! – сказал с нетерпением Маро, обращаясь к сторожу.
