Король задумался при этих словах и машинально остановился среди галереи, освещенной лунным светом, при котором гладкий дубовый паркет и золотые украшения на стенах и потолках сверкали каким-то особенным, волшебным блеском.
– Я не понимаю, что сделалось с нею! – продолжал король. – Я никогда не видал в ней такой вспышки гнева!.. Что такое произошло? Неужели это опять происки моей матери!..
Он пошел дальше по галерее. Бонниве молча следовал за ним.
Король заговорил первый.
– Скажи мне, пожалуйста, – спросил он своего любимца уже совсем иным тоном, – кто эта молодая девушка, с прелестными глазами, которую я видел сегодня у графини?
– Герцогиня Инфантадо.
– Это, кажется, испанская фамилия?
– Да, ваше величество.
– Из нее выйдет красавица. Зачем она приехала сюда? Не послал ли ее к нам император Карл, чтобы собрать сведения о том, что делается у нас?
– Она родственница графини Фуа.
– Я ничего не слыхал о ней!.. А мне все-таки кажется очень странным поведение графини!..
– Что касается красоты, то ваше величество увидит в Милане такую красавицу, что трудно представить себе что-либо подобное. Ее зовут Кларисой…
– Отчего же ты не остался в Милане ухаживать за этой красавицей?
– Ваше величество…
– Узнай, пожалуйста, не приехал ли архиепископ и парижские депутаты. Я намерен принять их в этой галерее и проститься с ними.
С этими словами король направился в комнаты своей сестры, так как всегда обращался к ней, когда что-нибудь беспокоило его. Он хотел переговорить с Маргаритой относительно загадочного поведения своей возлюбленной, которая получила теперь особенный интерес в его глазах после ее безумной вспышки гнева.
Бонниве, расставшись с королем, пошел к герцогине Ангулемской и дал ей подробный отчет о случившемся. Герцогиня в это время была поглощена двумя преобладающими мыслями: с одной стороны, встреча ее сына с графом Шатобрианом, а с другой – боязнь, что Франциска будет назначена правительницей. Успокоившись относительно исхода поединка после разговора с Бонниве, герцогиня отправилась в покои короля, чтобы узнать от него с полной достоверностью, кому он намерен оставить регентство в свое отсутствие. Известие, что парижский архиепископ вызван в Фонтенбло, еще более усилило мучившие ее сомнения.
Герцогиня, не застав короля в
– Ваше высочество может не встретить короля, – добавил камердинер. – У нас в замке чуть ли не каждую неделю устраиваются все новые потаенные лестницы и двери, так что его величество является всегда неожиданно, то с одной стороны, то с другой…
В комнату вошли Бюде и Брион – приверженцы графини Шатобриан, что также показалось дурным предзнаменованием герцогине Ангулемской.
– Вы, вероятно, явились сюда по приказанию моего сына? – спросила она с живостью.
– Да, мы пришли сюда по приказанию
Брион, сильно загоревший от южного солнца, казался грустным и озабоченным. «Он любит Франциску! – подумала с беспокойством герцогиня. – Ему известно, что сегодня же король назначит ее правительницей! Если она достигнет этой чести, то молодой сеньор не может рассчитывать, что, утешая красавицу в горе, заслужит ее расположение».
– Господин канцлер, – спросила герцогиня, обращаясь к Бюде, – не по вашему ли приказанию приедет сегодня в Фонтенбло парижский архиепископ?
– Нет, он вызван сюда королем.
– Известно ли вам, для какой цели?
– Вероятно для той же, как и другие высшие сановники, которые должны явиться сюда сегодня вечером. Король хочет передать им заботу о государстве во время своего отсутствия, тем более что оно может продлиться неопределенное время.
– Бюде, – сказала герцогиня вполголоса, делая ему знак, чтобы он подошел поближе. – Будьте со мной откровенны, и не смотрите на меня, как на врага, ослепленного ненавистью! Если король любит Франциску, то она сделается для меня так же дорога, как и ему, и она смело может рассчитывать на мою дружбу. Не для того ли король вызвал сюда архиепископа, чтобы устроить ее судьбу?
– Что может сделать архиепископ? Она все еще графиня Шатобриан и вдобавок католичка; для формального развода необходимо разрешение святого отца в Риме.
«Ты играешь со мной комедию!» – подумала герцогиня и добавила вслух:
– Недостающие формальности могут быть обойдены посредством духовного обручения. Но, по моему мнению, господин канцлер, это будет ложный шаг, который может иметь дурные последствия, как для короля, так и для графини. Вся Франция восстанет против этого! Не забудьте, что мы едва успели похоронить королеву Клавдию!
– Я все-таки считаю большим несчастием для графини, если король ничего не сделает в ее пользу. Она будет в самом затруднительном положении…
– Это почему?
