Графоман [СИ] полностью

— С ней что-то не так. Она больна? Она переутомилась? Она в депрессии из-за него, из-за работы? Ага, ну тогда он должен ей помогать активнее, чтобы все ускорить. Да, побыстрее: она защитится и он … свободен. Он сделает для этой девушки все, что может. Любви до гроба у него, как обычно, не вышло. В 54 года наивно ее ждать. Все кончится и он снова будет в ладу с собою.

— Катастрофа! Девушка умрет. Все умрут рано или поздно, но тут получается, что «рано», до конца этого года. Она уйдет из его жизни, но проблема в том, что она вообще уйдет из жизни. Он не виноват, но … Он этого не хотел. Он будет свободен, но какой страшной ценой.

— Моральные сомнения: надо ли быть с ней до конца? Ехать в Японию, внедриться в ее семью, сидеть у ее постели? Поможет он ей? Хочет ли она этого? Имеет ли он право, прожив с ней год, изображать из себя убитого горем жениха? Может его присутствие будет там в чужой культуре нежелательным? А похороны? Ехать? Должен? Изображать из себя безутешного вдовца? Стоит ли? Он не знает и мучается. Иногда ему кажется, что он — трус, что он все это у себя самого вопрошает, только потому, что ему хочется выйти из жуткой ситуации, а это — трусость. Какой же он урод: все жизнь берег и бережет себя, ограждая от моральных травм. Он такой?

— И последняя часть схемы. А если бы у него спросили, что ты хочешь: свобода ценою ее жизни, или она жива, но ты «несешь свой крест», делающийся все тяжелее. Ты покупаешь ее жизнь, платя своей несчастливостью.

Конкретные страдания конкретной Йоко перестали Гришу тревожить, он и сам не заметил, что Валера и Йоко стали просто прототипами его книжной истории, они перестали для него существовать сами по себе. Надо сделать открытый конец: альтруисты выберут жизнь девушки, а эгоисты — свою свободу. Никто никому ничего не должен, нельзя вмешиваться в судьбу! Или можно и нужно? Мы вообще «должны» или «не должны» другим? Гриша не мог спать: он все записывал, боясь потерять мысль. Все забывается. Он уже не думал о Валере, сюжет книги, ее морально — этические проблемы полностью завладели его мыслями. Когда в новом файле все было подробно изложено, Гриша снова лег в постель рядом с мирно посапывающей Маней и сразу заснул. Будильник уже показывал 3 часа ночи. Перед тем, как провалиться в сон, Гриша на секунду подумал, что «он» его романа — это все-таки Валера. Эгоист, на страже своего душевного покоя, одинокий волк, с блестящими талантами, друг, готовый для него, для Гриши, на все! Он напишет эту книгу, но надо быть осторожным. Чего только в Валере не намешано.

Два недели пролетели, ничего совершенно не происходило. Пару раз Грише пришлось съездить с Марусей по магазинам. Он отрешенно проходил по залам больших универмагов, покорно ждал у примерочной кабинки, пока Маня примеривала на себя ворох одежды. Она выходила показаться ему в чем-нибудь новом и победоносно улыбалась, ищя его одобрения. Гриша совершенно не мог понять, зачем Мане новые шмотки, у нее, вроде, и так всего было навалом, но женскую суть накопительства он за всю жизнь так и не смог постичь. Что-то звало женщин в магазин, новая одежда их возбуждала, давала вкус к жизни. Старые вещи заменялись новыми не потому, что они рвались или выходили из моды, они просто «надоедали» … Надо же, как просто. Замечательная юбка … но она надоела.