К рассвету Морт почувствовал, что засыпает в седле, и объявил, что ему нужно отдохнуть.
- Погони не будет, я уверен! Они там, в лагере, сейчас все держатся настороже, не спят и попеременно хватаются за оружие, ожидая нападения.
- Верно! Правильно! - тут же подхватил Туйвин. - Я себе зад уже отбил, нужно остановиться. А то несемся в темноте, когда никто не преследует. Лошадям, опять же, передышка нужна!
Коротышка спешил поддержать Морта. Наверное, он теперь все время будет поддакивать, лишь бы его не гнали из компании. Махаба поворчал немного - пожалуй, скорее из стремления не соглашаться с Туйвином, но особо не возражал. И впрямь, элерийцы теперь носа не покажут за круг костров, так и проторчат на своем холме, пока не взойдет солнце и пока они не убедятся, что нападения не будет. Да и после, когда двинутся в путь - станут двигаться по старой дороге осторожно, вглядываться в каждую тень, прислушиваться к шорохам в кустах и гадать, кто это так ловко проник в их лагерь, освободил пленников и увел лошадей из-под носа солдат и магов. Хотя, нет, гадать они особо не будут, ведь Морта видели, только лица не разглядели. И потом, был еще Ванс… Это Морт додумывал, уже погружаясь в сон. Сторожить первым вызвался Туйвин. Морт не был уверен в коротышке… но повторил про себя: "Со мной ничего не случится", - и уснул.
Проснулся он, когда солнце уже порядочно поднялось, но разбудил его не свет, а сырость. Остановились они на пригорке, потому что долины между холмами сейчас были залиты талой водой. Да и наверху было сыро. К рассвету одежда пропиталось холодной влагой, которой был насыщен воздух. Хорошо, хоть не льдом покрылась.
- Пожрать у тебя не найдется? - поинтересовался Туйвин, когда заметил, что Морт проснулся.
- Ты как с императором говоришь? - притворно нахмурился Морт. - На, держи.
Они разделили на троих несколько полосок вяленого мяса, которым наделила гостей на прощание Старшая Мать.
Махаба не преминул поддеть Туйвина:
- А если боишься похудеть, надо было оставаться в плену, там тебя получше кормили. Что, жалеешь, что за нами увязался?
- Я служу законному монарху, - отрезал коротышка, - а ты на него покушался.
- А где мы? - Морту разговор не понравился, он решил его прервать, пока шуточная перепалка не переросла в настоящую. - Ночью дорогу я потерял.
- Выберем холм повыше и оглядимся, - предложил эйбон. - Нам же нужно отыскать старую дорогу, верно?
- А как ты собираешься пройти через Тархийские горы? - вспомнил Туйвин.
До сих пор задуматься было некогда - побег, ночная скачка… теперь он заволновался. Туйвин всегда старался быть предусмотрительным и расчетливым и продумывать каждый шаг наперед.
- Через Тархийские горы я собирался пройти через перевал, по старой дороге, как все это делают. Теперь, вот, не знаю, как быть, втроем это сделать сложнее. Ну что, в путь?
Когда путники въехали на холм, перед ними развернулась картина предгорий - чередующиеся холмы, все выше и выше, до самой горной цепи, темной полосой замыкающей горизонт. Над Тархиями клубились тучи, теплый, насыщенный влагой, воздух Элерии встречался с холодными ветрами Зимы, над скалами шел дождь. Между холмами десятками оброненных зеркал лежали озерца - холодные голубые отражения неба, леса уже начали зеленеть и казались темной щетиной на бледно-зеленом полотне равнины. Дорога оказалась справа - длинные полосы черной грязи и луж. К ней и направили коней.
Тракт петлял между холмами. Стоило въехать в лощину, и мир сужался, стягивался в окутанный туманом закуток, но всякий раз, когда троица выезжала из-за поворота, показывались горы - угрюмые темные, окутанные сизой дымкой громады, образующие бесконечную цепь. Зубчатая стена скал уходила вправо и влево, насколько хватало глаз. Эта стена отделяла территорию Зимы от обогретых праведным теплом земель, за Тархиями начинался другой мир, а по эту сторону лежал серый и холодный греховный край. Дорога уходила к горам, терялась среди холмов и озер, но там, куда тянулись бесконечно длинные лужи, в темной стене гор виднелась седловина, будто великан придавил скалы, и в горном хребте образовалась вмятина, и вершины там были не такие остроконечные, а сглаженные, пологие.
Солнце поднялось в зенит, на воде многочисленных озер играли яркие блики, тут и там попадались остатки разрушенных строений… и тишина. Ни шороха, ни стука.
Лишь когда въехали в лес, воздух наполнился скрипом и тихим шорохом молоденькой листвы, ветер шевелил верхушки невысоких деревьев.
Кони стали волноваться, фыркать и дергать поводья.
- Что-то не так, - заметил Махаба, - там, впереди.
