• Индия становится поставщиком сырьевых ресурсов. Их эксплуатация, расширявшаяся и осуществлявшаяся Ост-Индской компанией вплоть до ее роспуска в 1858 г., со времен коррумпированного руководства лорда Клайва (покончил жизнь самоубийством в 1774 г. после жесткой критики в его адрес на заседании Палаты общин) приняла форму эксплуатации одновременно местных князьков, торговцев и крестьян.
Сначала это была бессовестная эксплуатация захваченных в первую очередь богатых провинций: Бенгалии, Бихара и Ориссы. Англичане начали наводить здесь порядок только с 1784 г., установив более честные и справедливые правила.
Но уже первые годы английского владычества были ознаменованы грабежами и разного рода финансовыми нарушениями, которые повлекли за собой ужасные последствия. Лорд Корнвалис, генерал-губернатор Индии, писал 18 сентября 1789 г.: «Я могу без колебания утверждать, что треть территорий, принадлежащих Компании в Индустане, превращена в джунгли, где живут только дикие звери». Он почти не преувеличивал.
Конечно, новые хозяева, с которых никто не снимает ответственности, сами стали жертвами процессов, которые они не контролировали. Многие из катастроф произошли только по вине развивающейся денежной экономики, с которой Индия не была знакома, несмотря на свое давнее участие в мировой торговле. Другой причиной было английское право, западные концепции собственности на землю.
С таким трудом достигнутое равновесие, базирующееся на прошлом Индии, оказалось под угрозой.
К концу XVIII в., о котором мы говорим сейчас, Индия была сельскохозяйственной страной с бесчисленными бедными деревнями, многие из которых представляли собой скопление хижин подобных тем, что и сейчас (в 1962 г.) можно увидеть около Мадраса или в других местах: «стены из засохшей глины, крыши из пальмовых листьев, единственное отверстие — низкая дверь… Дым от сжигаемого в очагах коровьего навоза выходит наружу из щелей в крыше». Однако эти деревни представляли собой самодостаточные, сплоченные и стабильные сообщества, которыми руководили старосты или советы старейшин; в некоторых районах производилось даже регулярное перераспределение наделов. С деревнями были тесно связаны ремесленники (кузнецы, столяры, плотники, ювелиры), веками передающие свое умение от отца к сыну и получающие от крестьян за работу часть урожая. В некоторых деревнях имелись даже рабы (в наиболее благополучных семьях), которым хозяева давали приют, которых кормили и одевали. Такие общины несли коллективную ответственность за сбор налогов, барщину и общественные работы, которых требовало государство. Часть собранного урожая отправлялась также в далекие города, из которых ничего не приходило взамен. Налог — вот единственная нить, связывающая город с сельской местностью, поскольку деревня не могла купить ничего из того, что импортировалось в города или производилось в них. Городская промышленность работала на удовлетворение запросов узкого круга городских обитателей, привыкших к роскоши, или на экспорт. Но если давление правителей на ту или иную деревню становилось непереносимым, излишне тяжелым, то тогда деревня могла сняться с места и уйти на поиски других земель.
Таковой долгое время была сельская экономика выживания в Индии, экономика древняя, замкнутая на самой себе, связывающая сельское хозяйство и ремесленничество, не зависящая от внешнего мира, если не считать соли и железа… Кастовая общественная организация сохраняла за каждым свое место: от брамина, учителя, священника и астролога до старейшин или богатых крестьян, которые принадлежали к более высоким кастам. Внизу социальной пирамиды находились неприкасаемые, непосредственно работавшие на земле и составлявшие большинство жителей.
В XVIII–XIX вв. вся эта стройная система начала разрушаться. Для сбора налогов англичане прибегли к помощи старых сборщиков налогов и признали за ними право собственности на деревни, которым они ранее не обладали. Таким образом они создали, прежде всего в Бенгалии, печально знаменитых
