Грамматика цивилизаций полностью

Единая: философия (фальсафа) является по сути производной от воззрений Аристотеля и основанной им перипатетической школы. Она представляет собой мощные усилия мысли, направленные на то, чтобы найти в космосе место для Бога, который, как и греков, объявляется вечным, не сотворенным.

Единая: повсюду встречается та же техника, та же промышленность, и, как свидетельствуют археологические раскопки (подобно раскопкам Мадинат аль-Сахры около Кордовы), те же предметы мебели, те же промышленные изделия. Повсюду господствует мода, одна повторяющая задающую тон моду Багдада. На примере Испании, этой пограничной страны ислама, можно проследить пункт назначения этих перемещающихся предметов материальной культуры, эти прозвища, заимствованные у знаменитых поэтов Востока, это повсеместное распространение бурнуса, появившегося вместе с Альморавидами, эти модные литературные темы или медицинские предписания…

Эта картина может быть дополнена мимолетными образами странствующих на пространствах от Персии до Андалузии египетских жонглеров, обученных в Медине или в Багдаде, и воспетых всеми поэтами певиц и танцовщиц, одетых в желтое на Востоке и в красное на Западе. Повсюду можно заметить игроков в шахматы и в кураг. Эта игра была в то время очень распространена; в ней использовались фигурки вырезанных из дерева лошадей в юбочках. Эта игра была настолько популярна, что: «Ибн Мартина, капитана Аль Мутамида, отряд вражеских солдат застал у него дома (в Кордове) за игрой в кураг».

Вот еще два характерных примера. Визирь, управлявший Хорасаном в начале X в., «отправил посланцев во все страны с тем, чтобы ему сообщили о всех придворных обычаях и порядках, царящих в греческой империи, в Туркестане, Китае, HpàKe, Сирии, Египте, стране Зенджане, Кабуле… Он их внимательно изучил и оставил те из них, что показались ему наилучшими», для использования при дворе и для управления Бухарой. Или другой пример, позволяющий нам на сей раз остаться в строгих границах мусульманского мира. Халиф Кордовы Аль-Хаким II, который приказал покупать книги, выходящие в Персии, Сирии и других странах, и с этой целью «послал Абу-ль-Фараджа аль-Исфахани тысячу динар чистого золота, чтобы получить первый экземпляр его знаменитой антологии Книги песен» (Ренан).

•  Это культурное единство не уничтожало тем не менее очевидных и живучих местных особенностей.

В процессе расчленения империи в X веке каждый регион приобретает понемногу самостоятельность, начинает жить по-своему, утверждая свою самобытность, которую он ревниво охранял и ранее несмотря на все заимствования извне. Вырисовывается дифференцированная география этого процесса.

Мусульманская Испания, до этого много заимствовавшая у других и создавшая многое самостоятельно, стремится к самобытности, к тому, чтобы стать Испанией посредством чередования множества исторических Испаний.

Еще более показателен пример Ирана, который утверждает присущие ему особенности. Во времена Багдадского халифата он вновь вступил на путь поступательного развития, обрел второе дыхание: ведь Багдад — это иранский город. Век Аббасидов принес известность глазурированной обожженной глине, родиной которой является Персия, а также персидскому фаянсу с металлическим отливом. Огромные портики напоминают нам дворцы Хосрова. Арабский язык сохраняет господствующее положение, но персидский, записываемый арабской вязью, становится вторым литературным языком, выходит за пределы Персии, распространяясь до Индии (позднее он сохранится и в Оттоманской империи). Будучи наполовину разговорным языком, он свободно используется довольно широкими слоями населения; ему также идет на пользу почти полное исчезновение из обихода греческого языка. Поэт Фирдоуси пишет в конце X в. «Шахнаме», прославляющую древних иранцев. С конца XI в. персидский язык входит в научный обиход.

Безусловно, Персия становится национальной цивилизацией, но отныне она существует внутри большой исламской цивилизации. В этом смысле очень интересна прошедшая в Париже в октябре 1961 г. великолепная выставка иранского искусства: она ясно отражает наличие в нем двух периодов — до ислама и во времена ислама. Эти периоды четко разграничены, но заметна и преемственность между ними.

Противостояние универсального и регионального прослеживается во всем исламе. Вспомним мусульманскую Индию, мусульманскую Индонезию, Черную Африку, которая, несмотря на решающее влияние ислама, сумела тем не менее чудесным образом остаться сама собой.

В Индии взаимопроникновение двух цивилизаций дало жизнь настоящему индо-исламскому искусству, расцвет которого приходится

Верно ли, что монголы способствовали упадку ислама?