– Ступай за ней, – сказал Эммет, обратившись к Эллен. Та, опьяненная силой, встряхнула головой и бросилась за сестрой.
Я впервые осталась наедине с големом. Он оглядел меня темными глазами и провел указательным пальцем по тыльной стороне моей ладони. Его прикосновение было теплым.
– Тебе понравилось командовать, – заметил Эммет. – И ты все хорошо сделала. Не дала Грейс прервать жизнь твоего дяди.
– Я блефовала, а вы его спасли.
– Нет, – ответил он. – Не мы. Именно ты остановила дух Грейс.
Я хотела возразить, но он продолжил:
– Ярость духа и кровь Оливера наполнили воздух чужой магией, но ты смогла ею воспользоваться. Часть ее перенеслась в тебя. Именно твоя воля не дала Грейс убить Оливера. Увидев нас, ты потеряла контроль, но до того момента ты действительно управляла силой.
– Не может быть! – воскликнула я.
– Мерси, пусть ты и не наделена талантом с рождения, но ты способна колдовать – ты делаешь это инстинктивно. Ты – прирожденная ведьма, – произнес он.
– По-моему, на сегодня с меня хватит, – вздохнула я. – Хочу проверить, все ли в порядке с Коннором, и если да, то лягу в кровать. И, если честно, желаю отключиться.
– Тогда приятных тебе снов, юная ведьма, – проговорил Эммет, церемонно кланяясь.
– Ага, конечно, – заявила я и побрела по коридору. Когда поднялась на второй этаж, посмотрела дверь в бельевую и подумала, связано ли время моего визита к Хило с нападением Грейс. Ладно, подумаю об этом завтра. Сейчас надо поспать.
Мне снился Питер – его прикосновение, жар, запах его кожи. Но пробудилась я от странного звука. Попыталась опознать его, не открывая глаз. Я принялась гадать, на что он похож, и едва не провалилась в сон, но звук повторился снова и снова. Наверное, кто-то ритмично рубил дерево, подумала я. Поняв, что шум вряд ли прекратится, я нехотя встала, потащилась к окну и выглянула наружу. Во дворе был Оливер, который с помощью топора разделывался с кухонным столом. Во все стороны летели щепки. Оливер работал голый по пояс и покрытый потом. При каждом взмахе топора под его уже не исполосованной, а упругой гладкой кожей играли мышцы. Неужели несколько часов назад он был на волосок от смерти? В беговых шортах и кроссовках он больше походил на марафонца, чем на лесоруба. Хотя, в конце концов, что еще надеть, когда крошишь на куски семейное имущество, залитое собственной кровью? Я выпрямилась и прикрыла окно.
Позвонила Питеру, но звонок сразу улетел в голосовую почту. Вероятно, бригадир поблизости, на объекте. Написала ему эсэмэску: «Я люблю тебя», отбросив стыд за то, что испытала с Джексоном, почистила зубы, напялила старую футболку и трикотажные шорты. Наверняка надо будет присоединиться к тете Айрис. Накануне я рухнула в кровать, не задумываясь насчет кровопролитного хаоса, но понимая, что уборка предстоит основательная.
Когда я спустилась вниз, то обнаружила, что окна и дверь открыты настежь. В воздухе витал запах жженого шалфея, но сама кухня сияла чистотой. Ни единой капли крови. Мебели вообще не было, скорей всего, стулья тоже отправились под топор. Я выбралась на задний двор, где Оливер уже закончил основную работу. Сложил поленья и щепки в бочку, полил жидкостью для зажигалок и бросил внутрь спичку. Дерево запылало, будто жертвоприношение злому божеству.
– Мне восемнадцать стукнуло, – произнес Оливер, не поворачиваясь ко мне и уставившись на огонь. – Ты только что родилась, и мы потеряли твою маму. Я не хочу оправдываться, Мерси. Просто пытаюсь объяснить, сколь долго я жил с чувством вины за глупое решение, принятое со зла.
Я промолчала и села на траву.
– Тогда другой мир был, – продолжал он. – Не такой, где парень из футбольной команды может своего любовника домой пригласить.
Он подбросил в бочку несколько щепок.
– Пусть все сгорит дотла, – сказал Оливер, кивнув на остатки стола, за которым я завтракала еще ребенком. Наверху кучи лежали стулья, уже поломанные на части. – В них впиталась моя кровь, и если ничего не делать, то кто-нибудь сможет использовать дерево для влияния на меня или чтобы энергию красть. Нужно забрать и одежду Джексона, которая на нем была, и тоже спалить.
Он помолчал и внезапно пробурчал:
– Хило за эту кучу душу бы продала.
Я принялась размышлять над тем, не сдерживала ли Хило Грейс, чтобы та не начала бойню, пока я не буду в безопасности. Могла ли она вызвать грозу, чтобы задержать меня? Данный ею урок о том, как осознавать опасность и отражать нападения, был очень кстати, особенно если она подозревала, что я попаду домой раньше, чем Грейс сделает свое дело. А может, Хило хотела разрешить Грейс убить Оливера и всю мою семью, а затем передумала?
– Адам всегда тяготился тем, что он гей, – неожиданно сменил тему Оливер. – И до сих пор он – такой же, но тогда ситуация была гораздо хуже. Он собирался пойти в армию и стать полицейским после службы. Быть геем совершенно не входило в его планы. И он совершил ошибку, влюбившись в меня, а я сразу же потерял голову из-за него.
– Не сердись, Оливер. Я не хочу тебя обижать, но не получилось ли так, что твоя безумная любовь… – начала я.
