А потом я вспомнила Мэйзи. Наклонилась и дотронулась до мемориальной доски матери. Долгие-долгие годы – с момента моего рождения – мой контакт с ней был чисто формальным. Однако на сей раз я будто обняла ее, схватилась за юбку и закричала, проснувшись от страшного сна. Все сразу. Кошмар кончился, осталось только прибраться.
– Я найду способ исправить содеянное, мама. Я отыщу Мэйзи.
У меня пропал голос, когда я произнесла имя сестры.
– Я тебе обещаю, – сказала я твердо. – И я о ней позабочусь. Я понимаю, насколько между нами все плохо стало.
Я усмехнулась.
– Но ты сама в курсе, что это еще слабо сказано. Но не волнуйся, мама. Пожалуйста.
Ветер донес запах реки, и я встрепенулась. У меня же есть мои родные и близкие.
– Я об Айрис позабочусь. И об Эллен.
Обе отчаянно скрывали от меня свои страдания, храбро вкладывая свои силы в предстоящее появление Колина.
– Они обе потеряли людей, которых любили больше всего на свете. Я толком не знаю, что я могу для них сделать, но я поддержу их, и они придут в себя. И дядя Оливер тоже. Он, конечно, ничего не показывает, но он тоже стал каким-то потерянным, как и они.
Мне надо сосредоточиться и заодно поладить с остальными ведьмовскими семействами, которые вцепились в меня после того, как сила грани приняла меня.
– Я почти готова стать якорем. Наверное, мне надо повзрослеть. Хватит с меня «Шутовских туров» и лжи. Обещаю, мама, что ты сможешь мной гордиться. Но это не значит, что я буду поступать по чужой указке. Я намерена делать все по-своему. Я должна верить в то, что грань избрала меня не случайно. Ей не нужна послушная ведьма, которая пойдет по накатанной дорожке. Если бы сила желала для себя подобного якоря, наверное, даже более мощного, чем я, она бы все переиграла. И я не повторю судьбу Джинни.
При мысли о моей двоюродной бабушке во мне закипели эмоции, в основном плохие. Гнев, желание отомстить. Я не отрицала, что они во мне есть. Я признавала их наличие, но не подчинялась им. Да, со мной поступили плохо, но я не сделаю мою семью и себя счастливой, если превращу свою энергию в ненависть.
Я знала, что так и бывает сплошь и рядом, но мне это не нравилось.
– Я постараюсь простить Джинни, – прошептала я.
По тому, что случилось с Мэйзи, я понимала, что прощение не приходит сразу. Прощение – это решение двигаться в определенном направлении, концентрироваться на хороших чертах человека всякий раз, когда вспоминаешь, как он сделал тебе больно. К сожалению, Джинни не была щедрой по отношению ко мне.
– Это займет немало времени, но я не позволю ее яду отравить мою жизнь, – продолжала я, обращаясь к маме. – И я оставлю в прошлом то, что она мне сделала…. нам всем сделала. И начну с сегодняшнего дня.
Я встала и стряхнула песок с юбки.
– Я сейчас с тобой прощаюсь, мама, но я скоро вернусь, – подытожила я и взяла одну розу из тех, которые положила на могилу. – Пойду посижу пару минут с Джинни. Она всегда розы любила.
С цветком в руке я села на велосипед и поехала в сторону реки, а потом свернула налево, к кладбищу Гринвич.
Я бы хотел поблагодарить Сьюзен Файнсмэн из «Файн Литерари», моего агента, а также потрясающую команду издательства «47 Норт», в особенности Дэвида Померико и Анджелу Полидоро. Отдельная благодарность – моей повитухе в литературе Кристен Вебер, а также моей племяннице Таре Роки, которая очень мне помогла, читая многочисленные варианты этой книги. И, наконец, с большой любовью благодарю моих пушистых соавторов – Квентина Комфорта, Дюка и Шугара.
Джек Дуглас Хорн вырос в сельской местности в Теннесси и много странствовал по миру, но все равно оставил в своей душе частицы родной красной земли. Он путешествовал от Голливуда до Парижа и Токио, а также изучал сравнительное литературоведение, уделяя особое внимание французской и русской литературе. Кроме того, Джек Дуглас Хорн получил степень МВА по международной торговле и, прежде чем выбрал для себя литературную стезю, работал финансовым аналитиком. В свободное время писатель предпочитает заниматься спортом – он дважды пробегал полную марафонскую дистанцию и участвовал, по меньшей мере, в трех десятках полумарафонов. Джек Дуглас Хорн и его спутник Рич вместе с их общими тремя домашними любимцами живут то в Портленде, то в Сан-Франциско.
