– Не отвечай сейчас. Подумай и ответишь позже. Конечно, ты подарила надежду Питеру. Ты чувствуешь ответственность перед ним и Мэйзи. Но, по-моему, в глубине души ты понимаешь, что я прав. Мы созданы друг для друга, и чем дальше мы будем от Саванны, тем явственнее ты это осознаешь. Мы можем отправиться куда угодно, только подальше отсюда. Сиэтл, Лос-Анджелес, как сама захочешь.
Он говорил все громче, но внезапно осекся на полуслове и провел пальцами сквозь свои светлые кудри, стараясь собраться с духом.
Я оцепенела. Магия Хило соединила меня с Питером, а моя любовь к Мэйзи делала невозможной саму мысль о том, чтобы разбить ей сердце. Однако в моем воображении вспыхнула картина: мы с Джексоном гуляем по калифорнийскому пляжу, держась за руки. Но я сразу же прогнала этот образ.
– Даже если ты сейчас откажешься, тебе тоже придется бежать, – заявил Джексон. – Нельзя позволить отравить себя их магией. Пусть они живут здесь, а тебе надо спасаться.
Он кивнул на лежащую на земле подвеску. Подошел ко мне и обнял меня. Не попытался поцеловать меня, просто уткнулся лицом в мои волосы, вдыхая их запах.
– Подумай о моем предложении перед сном, Мерси, – прошептал он мне на ухо. – Завтра меня не будет в Саванне. Если согласишься, а я молюсь, чтобы ты так и сделала, встречаемся на рассвете у входа в собор Иоанна Крестителя. Я не хочу больше ни дня оставаться в городе.
Отвернувшись, он бросился к своему «Понтиаку GTO», плюхнулся в кресло и умчался. Только на асфальте чернела полоса от колес, будто прощальный знак.
Я наклонилась, подняла амулет и совершенно инстинктивно надела его на шею. Глядя на вихрь цветов, плясавший после Джексона, я неожиданно ощутила маятник Коннора и его силу. Он искал меня.
Ладно, Коннор подождет. Я отмахнулась от дядиной энергии, как от назойливой мухи.
Я направилась к больнице, и окружающая ее энергетическая сеть вцепилась в меня, будто крепкая паутина. Я ощущала, что Хило рядом, но чем ближе я подходила к зданию, тем дальше она от меня оказывалась. Внезапно я догадалась, что петляю по стоянке. Побродив пару минут, я уловила знакомый отблеск призрачного света, отражающийся от наружной стены здания. Я ринулась туда в надежде найти его источник прежде, чем он померкнет. Сияние разгоралось, и я сообразила, что этот маяк приведет меня к Хило. Присмотревшись, я поняла, что свет исходит от потайной лестницы. Тяжелый лист металла, обычно закрывавший дыру в земле, был сдвинут в сторону. Вероятно, Хило засела в одном из туннелей, где складывали умерших от желтой лихорадки. Трупы прятали, чтобы скрыть от горожан масштаб эпидемии. В детстве я часто кружила вокруг больницы и залезала в холодный туннель, прорытый под Дрейтон-стрит в сторону парка Форсайт. Но этот вход я почему-то никогда не замечала. Жадно поглядев на солнечный свет, я принялась спускаться вниз, окутанная магическим мерцанием Хило.
Невероятно длинный туннель уподобился мосту, идущему сквозь вечную тьму. И тьма эта не пустовала – она была соткана из живых теней, которые, в свою очередь, населяли и призрачно-синюю комнату Хило. Я ощущала, что их здесь несчетное количество. Они сливались в единое целое, хотя алчность у каждого создания была своя. Инстинкты подсказали мне, что их мир лежит за пределами границ защиты заклинания, наложенного на дуб Кэндлера. Они находились дальше и глубже. Мрак словно взирал на меня угольно-черными глазами, а я шла, еле переставляя ноги и размышляя, оградит ли меня от мгновенной смерти магия Хило.
Спустя некоторое время я очутилась в призрачно-голубой комнате Хило. Все случилось молниеносно. Долю секунды назад я еще находилась в туннеле, но вдруг перенеслась в покои Хило. Рациональный ум, чуждый магии, запротестовал, говоря, что комната никак не может быть рядом с парком Форсайт. В конце концов, дед Адама Кука вез меня по грунтовой дороге, когда Хило вынудила его похитить меня. Но сознание ведьмы уверенно заявило, что комната – это своеобразный узел, перекресток, вход в который может открываться из разных мест.
– Долго возилась, – раздался голос Хило из середины помещения, которое было и гигантским, как футбольное поле, и маленьким, как наша бельевая. – Слишком занята была, чтобы Хило навестить. Как там твоя любовь, кстати?
Хило усмехнулась. Она восседала на своем аквамариновом троне в платье, цвет которого я бы назвала малиновым, не будь он столь ярким.
– Подойди, маленькая девочка, – приказала она.
Я подчинилась, но, несмотря на показную силу Хило, я чувствовала, что во мне гораздо больше энергии. Скоро я лишусь колдовского преимущества, поэтому надо поторопиться, чтобы до завтрашнего рассвета Мать Хило дала мне ответ на все вопросы.
– Хорошенькая у тебя подвеска, девочка. Хило такую же не принесешь? – засмеялась она.
– Вряд ли, – ответила я.
Она протянула руку и взяла амулет, но тотчас дернулась, будто ударило током. Хило судорожно вдохнула.
