Шуршание, с которым в люк свалилось первое тело твари, было оглушающим. Вздрогнув, Саске повернул голову в сторону копошащегося чёрного пятна. Хотя сейчас он мог его только представить.
Тело налилось полным безразличием к тому, что сейчас могло с ним произойти. Оказавшись в кромешной тьме, Учиха оказался полностью бессильным против появившейся перед ним угрозой.
А зачем бежать или пытаться спасти свою шкуру?
Неужели в этом мире кто-то хочет жить вечно?
Саске прикрыл глаза, зарываясь лицом в сгиб шеи того, что было у него на руках. Все предрассудки, все мысли о том, что он не должен вести себя так, что не должен чувствовать себя так, канули в Лету.
«Пошло всё к чёрту».
Усталость, полная и безоговорочная, навалилась на него, лишая желания даже дышать.
Где-то что-то рычало, и, кажется, в люк свалилась ещё одна тварь. Но Саске хотел чувствовать только лихорадочный жар остывающего тела, забыв про то, что должен быть другим.
Каким?
Какие маски он так усердно напяливал на себя.
А зачем они сейчас? В этой темноте? Перед кем кичиться бесчувственностью? Перед трупами?
- Я ненавижу тебя, Узумаки, - прошипел он в растрёпанный висок. - Ненавижу.
Совсем рядом прорычали. Потянуло гнилостным душком.
Смерть стояла за его плечом.
Сначала Саске показалось, что его мозг проецирует в реальность то, во что он хочет верить, но затем за грудью Наруто вновь стукнуло и ему в шею тяжело выдохнули.
Руки брюнета поражённо разжались, а Узумаки внезапно дёрнулся, отталкивая Саске к стене и перехватывая то, что уже нацелилось Учихи в горло.
Что-то с отвратительным звуком хрупнуло и захрипело. Глухой удар о землю.
Очередной рывок, который можно было скорее почувствовать, нежели увидеть в этой вязкой темноте. Саске мог представить, как голова второй твари оторвалась от шеи и повисла на тонких полосках кожи.
И всё вновь стихло.
Нащупав одной рукой фонарик, а второй катану, Учиха тихо поднялся, скользя спиной по стене. Щёлкнул кнопкой, выпуская из пластикового тельца мерцающий луч света, что ударился в светлую макушку. Катана нацелилась следом, играя рыжеватым бликом в остром лезвии.
- Наруто? - позвал Саске, следя за чуть подрагивающими плечами.
Узумаки, странно вздрогнув, медленно повернулся.
Свет выхватил из тьмы перепачканное в крови лицо, всё ещё бледные губы и…
Знакомую ухмылку, превратившую улыбку в оскал.
Его радужка больше не мерцала.
Ровный красный ободок светился ярко.
- Его больше нет, - просто сказал Девятый.
***
- Это здесь? - выпалил Итачи, останавливая машину у указанного Кибой люка. Чтобы найти рабочее транспортное средство пришлось изрядно попотеть…
- Да, - торопливо ответил Инузука, выбираясь из салона и первым бросаясь к люку. Дёрнул за решётку, оттаскивая её в сторону и заглядывая внутрь.
- Наруто! - крикнул он в темноту.
- Мы здесь! - донеслось до него.
- Сейчас мы скинем вам концы верёвок. Обвяжи ими Саске, и мы поднимем сначала его, а потом тебя.
Рядом сел Итачи, протягивая Инузуке один моток верёвки, а сам принимаясь распутывать второй. Старший Учиха нервно поглядывал по сторонам, но к их счастью улица была пуста.
- Нужно торопиться, - выпалил он. - Тварей нет, но кто знает…
Кивнув, Киба сбросил в тёмное нутро люка первый конец верёвки.
- Должно хватить.
***
За три месяца до катастрофы.
- Ты представляешь! - выпалил Наруто, захлопывая журнал. - Они написали, что рамэн вреден!
- Угу, - задумчиво кивнул Киба и посмотрел на своего друга.
Опыты пришлось прекратить на несколько дней раньше из-за смерти одного из учёных.
И сейчас Инузука смотрел на Наруто.
На убийцу, который голыми руками сломал шею взрослого мужчины.
Смотрел и не мог поверить, что Узумаки, который отказывался убивать даже пауков, предпочитая высаживать их на подоконник по ту сторону окна, чтобы они убежали, мог убить. Раньше Киба даже не представлял, на что способна вторая личность его друга, а теперь узнал.
========== Глава 7. Тварь. ==========
«It’s so easy
Easy to be dumb
Easy to play numb
It’s so easy
Easy to be cruel
Easy to be you».
Peter Heppner – Easy.
«Так просто быть пустым,
Так просто притворяться бесчувственным.
Ведь так просто…
Просто быть жестоким…
…легко быть тобой».
За месяц до катастрофы.
Девятый смотрел на неё, стараясь понять, что такого рождают в его душе её движения, её руки, редко касающиеся шеи, когда она проверяла пульс.
С тех пор, когда он убил того мелкого сошку, к нему стали относиться ещё более осторожно. Никаких контактов с другими объектами, если их молчаливое нахождение в одной комнате можно было назвать контактом. Никаких контактов с другими учёными, кроме как с этой рыжеволосой женщиной.
Она приходила каждый раз, когда Девятого приводили в эту идеально квадратную белую комнату. Она садилась рядом на стул, осматривая его и записывая что-то в блокнот. Она улыбалась ему.
И Девятый не мог понять эту гримасу на её лице.
