Кто-то выстрелил точно ему в висок, не дав обратиться. Или же оборвав обращение: парень не мог видеть укусов на теле убитого, если они даже и были. Зато отлично понимал: те, кто однажды забрели в отель, ушли далеко не с миром, потому что кончились запасы. Их или выгнали отсюда оставившие метку в холле, или же выжившие перебили друг друга из-за внезапно вспыхнувшей агрессии.
Блондин, как никто другой, понимал, как легко можно загореться злостью на вчерашнего друга, даже если у тебя в голове нет второй личности, созданной для убийств. Люди, словно крысы, помещённые в замкнутое пространство и вынужденные уживаться с теми, кого не выбирали себе в друзей, становятся ещё хуже падальщиков. Грызутся, рычат друг на друга и ждут момента, когда можно будет впиться в глотку вчерашнего союзника.
«И с вами будет то же самое, если ты не уступишь мне место, Наруто», - раздалось в голове, и парень аж вздрогнул от неожиданности. Голос звучал совсем рядом, словно Девятый научился покидать его тело.
Нет. С ними так не будет.
Заставив себя отвести взгляд от трупа, Узумаки осмотрел обшарпанную стену перед собой. Широкие лоскуты обоев спускались к самому полу, обнажая серый слой штукатурки, в который впитались бурые пятна разлетевшихся мозгов лежащего у его ног мужчины.
Куда идти он особо не представлял, но возвращаться в столовую очень не хотелось. Вряд ли ему было стыдно, по сути, Наруто даже не знал из-за чего он должен испытывать это чувство, хотя под ложечкой неприятно тянуло.
Тряхнув головой, Узумаки направился вперёд по коридору. Нужно было прогуляться, а не стоять на месте, позволяя темноте пропитывать и без того мрачные мысли.
Коридор кончился арочной дверью, ведущей в уже знакомый Наруто холл. Войдя в него, парень остановился, вглядываясь в пронизанную редкими лунными лучами, что пробивались сквозь щели в забитых окнах. Ему казалось, что пространство наполнено сизым дымком, что рябил на сетчатке.
Знак на стене привлёк его внимание в очередной раз, заставляя подойти ближе и остановиться в нескольких сантиметрах.
Красноватые подтёки было невозможно перепутать с краской. Блондин, проведя пальцами по шероховатой полосе, с каким-то безразличием понял, что перед ним настоящая кровь. Засохшая капелька размазалась вязко, и пришлось отереть руку о собственные джинсы, мало волнуясь за их опрятность.
Но пугала не человеческая кровь на стене, а то, что он перестал испытывать что-либо при виде такого. В душе ворочалось какое-то придавленное безразличие, будто бы такого рода отметины стали чем-то вроде граффити.
Окинув взглядом знак в последний раз, Узумаки всё-таки направился в сторону лестницы, и, ухватившись рукой за гладкие перила, он начал подниматься, осторожно наступая на ступени, на которых похрустывало то ли стекло, то ли осыпавшаяся со стен штукатурка.
Отель не был таким большим, как ему показалось с первого взгляда: всего два этажа. Зато длинный коридор пугал чернеющими проёмами выстроившихся в ряд дверей. Некоторые из них ввалились внутрь, другие же вовсе лежали посередь коридора и по ним приходилось проходить очень осторожно, чтобы не споткнуться о резьбу.
Наруто застыл, вслушиваясь в тишину. Она была настолько густой, что звенела в ушах и отдавала неприятной пульсацией в висках да затылке. Хотелось услышать хоть что-то, но потом приходило осознание, что в такой ситуации тишина - не самый плохой вариант.
Осмотрев брошенную тележку горничной, Узумаки нашёл на нижней полке коробок спичек, который тут же сунул в карман. Но этого явно было мало, чтобы согреться в подступающих осенних холодах. Заметив блеснувшую связку ключей в плетёной корзинке, он сжал их в руке, поднимаясь.
Неприятные мысли было очень удобно глушить, размышляя над тем, как им выжить ещё несколько дней. Блондин отлично понимал, что даже он не сможет продержаться ещё неделю без еды и чистой воды, а холод рано или поздно возьмёт своё, лишив уставшее тело последних сил.
Неизвестно было, на что способен Девятый, но и проверять особенно не хотелось. Наруто давно убедился, что существо внутри него вряд ли походит своей выносливостью на простого человека, но сейчас «у руля» был он, Узумаки, и руки сжимали этот самый руль всё слабее и слабее.
Стоило попытаться найти тёплую одежду и антисептик, если такое вообще осталось лежать нетронутым. Парню казалось, что с каждым днём ожог на руке Саске становится всё страшнее, когда тот поправлял распустившийся и разлохматившийся бинт.
«Тебе всего лишь нужно дать мне позаботиться о нём», - усмехнулось внутри, и Наруто лишь скривился, прикладывая руку к первой двери.
Ощущать себя простым дополнением к ходячей аптечке было отвратительно. Так же отвратительно, как и знать, что таковым тебя воспринимает и Учиха. Собственно, какое ему дело до того, что о нём думает Саске? Ведь всё то время, что они были рядом, их общение мало чем отличалось от нынешнего. Никто никому ни в чём не клялся, не обещал и даже словом не обмолвился о чём-то, что после можно было рассматривать, как нечто, навязывающее определённые обязательства.
