С него посыпалась кирпичная крошка, металлические штыри и какие-то раздробленные деревяшки. Но на всё это было плевать, потому что мир засветился кроваво-красным.
- Что… - тяжело прохрипел Наруто и широко раскрыл рот, гася крик хрипом.
Обычно он чувствовал боль приглушённо, будто бы сквозь подушку, а сейчас она обрушилась на него со всей силой, придавливая гранитной плитой размазанное тело к асфальту.
«Боль превысила твой порог. Она слишком сильна», - очень сухо, будто бы читая лекцию, ответил Девятый. - «Обычный человек умер бы даже от половины этих… ощущений».
Но Узумаки догадывался, что «обычный человек» вообще не пережил бы взрыва гранаты в метре от себя. Он и сам думал, что придётся собирать своё тело по мелким кускам, но видимо плотное кольцо из тех тварей приняло на себя наибольшую часть удара, а ему досталась лишь половина. Хотя и этого бы хватило, чтобы любой другой уже отдал Богу душу.
Дрожащей рукой Наруто провёл по лицу и горлу, натыкаясь на мелкие осколки, что вгрызлись в кожу. Этого он почти не ощущал, но догадывался, что вот-вот сможет насладиться новой порцией боли.
Узумаки поднялся, налетел плечом на стену и зашипел: мозг в голове словно перевернулся, заставив зрение на миг померкнуть. Тело сопротивлялось этому противоестественному процессу. Оно не понимало, почему до сих пор должно функционировать после такого… И Наруто отчасти тоже не понимал, но всё равно упрямо двигался, опираясь о стену, в сторону широкой витрины.
Вокруг всё было тихо: белые твари валялись разорванными, а остальные, кажется, решили убраться отсюда подальше. Падающий с неба снег будто бы глушил все звуки или же сам Узумаки до сих пор слышал лишь гул в ушах после взрыва.
Под ладонью почувствовалось гладкое вместо кирпично-шершавого, и Наруто медленно поднял голову, ловя своё нечёткое отражение. Но и этого размытого образа хватило, чтобы кожа покрылась холодными мурашками.
«Ты и дальше будешь верить в то, что ты человек?» - слабо усмехнулся Девятый.
И Узумаки впервые пропустил это замечание мимо ушей, ощутив непривычную пустоту и холод там, где раньше была твёрдая уверенность.
…Потому что человек не может продолжать жить с разорванным боком.
Потому что никто не выживет, получив десяток осколков в шею и грудь.
Никто.
Кроме монстра из подземной лаборатории.
Рука бессильно соскользнула по стеклу с ужасным звуком и повисла вдоль тела, а лоб стукнулся глухо о холодную витрину. Наруто прикрыл глаза, позволяя крови медленно стекать по горлу и губам вязкими нитями. Впервые за несколько минут, что он был в сознании, Узумаки не противился этой боли, этим отвратительным ощущениям.
В полной темноте, отрезав мир от себя тонкими веками, он прошёлся пальцами по своей груди, натыкаясь на дыры в куртке, на острые осколки, на открытые раны.
Одной бы хватило, чтобы умереть.
Рука скользнула ниже, застыла. Пришлось остановиться, сбрасывая с себя подранную куртку, и только затем осторожно тронуть кожу вокруг раны. Она напоминала покрытый зазубринами металл, а чем ближе пальцы приближались к боку, тем сильнее крепла уверенность, что этого делать не стоит. Сцепив зубы, Наруто упрямо тронул край раны, чувствуя холодную вязкость крови и резкий щелчок боли. В этот раз он не стал останавливать себя, забираясь туда, где чувствовал засевший осколок. Пришлось потрудиться, чтобы обхватить скользкий металлический шип, сжать и дёрнуть. Узумаки тут же согнулся, съезжая лбом по стеклу, но оставаясь на ногах.
Осколок выпал из разом онемевших пальцев, а из раны толчками начала выходить кровь, хотя и без того казалось, что в теле её вовсе не осталось.
Глубоко вздохнув, Наруто поднял глаза на своё отражение, упираясь свободной рукой в стекло и отходя на шаг назад, чтобы видеть рану. И увиденное повергло парня в шок, заставив нервно улыбнуться. Изодранная в клочья футболка не могла скрыть этой ужасной рваной бреши в его боку, которая топорщилась красными кусками мяса, склизко-тёмными буграми и уходила вверх к груди. Пальцы проехались по кромке, нажимая на рёбра, что хрупнули даже под таким лёгким касанием.
«Перелом», - заметил Девятый. - «Регенерация пока невозможна».
Узумаки скривился, убирая руку от раны. Мысли в голове путались, толкались и били осознанием по расшатанным нервам.
Кое-как выпрямившись, он ухватился за первый осколок, что засел в горле и со злостью рванул его, практически не обращая внимания на острую боль. Трупы не могут чувствовать боли. Просто не могут…
Второй, третий, четвёртый, пятый…
Переместиться на грудь, усеянную такой же щедрой россыпью осколков. Некоторые из них прошли насквозь или же засели глубоко в теле. Узумаки этого понять не мог, но чувствовал, что лучше не оставлять в теле.
«Ты сам не вытащишь их все. Некоторые засели слишком глубоко».
- Я мёртв? - тихо и сипло спросил Наруто, прижимая руку к груди и не ощущая за ней биения.
«Всё ещё. Я не могу запустить тело, пока осколки в тебе. Но я могу запустить нервную систему, чтобы ты искал Саске».
