Дэвид Силбер находился в комнате, где стояли только два стула и кровать. Силбер или сидел, или лежал на кровати. Двое из числа наиболее надежных агентов Винсента — оба мастера каратэ и дзюдо — постоянно находились при нем. Оружия не имел ни тот ни другой. Они сами были смертоносным оружием и своим присутствием должны оберегать Силбера от любой опасности, а также позаботиться, чтоб он сам, чего доброго, не вздумал наложить на себя руки. Если б он вдруг совершил самоубийство, за это пришлось бы платить слишком страшную цену. Если…
— Мистер Винсент!
Он поднял голову.
— Силбер просил передать, что хочет немедленно переговорить с вами.
Какое-то мгновение Винсент тупо смотрел на своего агента. В последний раз Силбер позвал его для того, чтоб передать сообщение про гору, на которую надо было посмотреть. Что же приготовил он на этот раз, о господи?
— Я слушаю вас, мистер Силбер, — сказал Винсент. Он старался говорить спокойно. — Что теперь скажете? — Но только Силбер открыл рот, как Винсент заговорил снова. Ему крайне необходимо было вывести Силбера из равновесия. Едва ли ему это удастся, но в его распоряжении больше ничего не было — только такая игра в кошки-мышки. И он спросил: — Сколько времени у нас остается до того момента, когда вы и ваши приятели собираетесь уничтожить еще несколько миллионов человек?
Дэвид Силбер вытаращил на него глаза. Винсент мог бы поручиться всей своей многолетней службой, что человек, который сидел перед ним, не имеет ни малейшего понятия о том, что он сказал. Медленно осмысливал Силбер содержание этих слов. Они просто не укладывались в его сознании. Наконец зрачки Силбера расширились, рот открылся. Винсент понимал, какими извилистыми путями бродят сейчас мысли Силбера. Его уже ознакомили с содержанием писем. Силбер уже знал, что люди, которые заплатили ему за передачу письма и последующих сообщений через определенные промежутки времени, угрожают властям атомными взрывами в больших городах. Ему сказали, что те, кто избрал его связным, убили экипаж транспортного самолета ВВС, но именно тут — Винсент был уверен — перед Дэвидом Силбером возникал психологический барьер. Переварить все это сразу он просто не мог. Ведь письмо — только бумажка. И когда ему сказали, что шестерых человек убили, то при чем тут письмо? Он понимал, что вокруг происходит что-то невероятное. Но он просто выучил наизусть указания, что и когда ему говорить. Те шестеро, может, и погибли, но лично он не имел к этому никакого отношения… Так почему он должен думать об этом? Ну а что касается атомных бомб — тоже явная ложь! Как и откуда можно раздобыть пять атомных бомб? Немыслимая вещь! Он не поверит ни одному слову!
Винсент изучал всю гамму чувств человека, который сидел перед ним. Сперва расширились зрачки, открылся рот. Потом Силбер облизал розовые губы, они единственные выделялись на фоне мертвенной белизны лица. Винсент изучал свою жертву. Сперва — шоковое состояние. Потом — смятение. Дальше — протест.
— Я не знаю, о чем идет речь, — сказал Силбер, через силу ворочая языком. Убить миллионы людей? У него поплыло перед глазами. Нет, такое не может быть правдой! Они лгут ему!
Голос Винсента прозвучал остро и презрительно.
— Ну что ж, Иуда, выкладывай свое сообщение.
Иуда?
— Или тебе крысы язык откусили?
— Нет-нет. Я просто…
Иуда?
— Я слишком озабочен, Силбер. Мы все крайне озабочены. Нам приходится заботиться о нескольких миллионах убитых. И о миллионах, которые еще должны погибнуть по твоей вине и по вине твоих приятелей. Если должен что-то сказать, Иуда, давай, говори!
— Я… Мне сказали, что должно произойти — точно не припоминаю — какое-то зрелище. Я имею в виду — в полночь. — Его верхняя губа и лоб покрылись росинками пота.
Может, он все-таки расколется? Да нет, Винсент не смел тешить себя иллюзорными надеждами.
Оба молчали. Силбер неуклюже ерзал на стуле. Вдруг он побелел. Его кольнула боль. Не слишком резкая на этот раз, но боль. Возможно, это сигнал. Возможно, это в последний раз сжало ему сердце. В его мозгу молниеносно промелькнула вся его жизнь — и он подумал о будущем. Он умирает. Больное сердце. Рак. Еще два месяца, от силы три — кто знает? Элис. Дети. Голодные. В лохмотьях. В грязной, смердящей норе. И никакого просвета, никакого! Ко всем чертям их всех!
Винсент вздохнул. Откуда Дэвид Силбер берет силы и решимость? Проклятье! Он уже был у него на крючке, но вдруг выскользнул. Его опущенные плечи поднялись. Он сидел теперь выпрямившийся, с крепко сжатыми губами.
— Мне сказали, что в полночь произойдет какое-то зрелище, — молвил Силбер довольно-таки твердым голосом. Он выдержал пристальный взгляд Винсента. — Насколько я понимаю, оно произошло.
Ответа не последовало.
— Я получил инструкцию передать вам, чтоб вы посмотрели на ту гору, на Горгонио, в полночь. После этого мне поручено сказать, чтобы вы отправили меня по указанному маршруту из страны в течение двадцати четырех часов. С бумагами, указанными в письме.
Теперь Винсент понял.
— А если мы откажемся? — гаркнул Винсент. — Что тогда?
Силбер молчал.
