Потом Майк начал прощупывать Джесса и загнал его в угол. Мол, рано или поздно какой-нибудь инспектор ФУА разоблачит, кто он такой, и тогда Джесс очутится в тюрьме, слишком уж долго он нарушал федеральный закон, летая с поддельными документами. Его запрут в тюремную камеру и выбросят ключи. Да, Майк Джеффриз был прав, и Джесс Бакхорн хорошо сознавал это. Следовательно, он был в западне. Ни денег, ни перспектив на приличную работу. Он в западне и вынужден сидеть в ней до тех пор, пока решится наложить на себя руки. И только Мэй своей любовью и верой в него еще удерживала его на поверхности.
И Майк Джеффриз предложил ему выход из этой безвыходности. Он сделал это не сразу. Ибо то, что задумал Майк Джеффриз, требовало четкой организации, согласованности, денег, а главное — готовности пойти на любой риск. Джесс Бакхорн был отличный пилот, и ему нечего было терять.
Впервые за долгие годы у него появился шанс. И он с отчаянием за этот шанс ухватился.
Это он сидел за рулем самолета в ту ночь над Бэннингом, когда Майк Джеффриз выбросился в темноту.
Потом они захватили бомбы.
Очень скверно получилось с Джином Муром, совсем по-глупому погиб в Канзас-Сити.
Джесс и Мэй не могли поверить, когда Майк подорвал бомбу на вершине Сан-Горгонио. Они никогда не верили, что он это сделает. Их первой мыслью было сдаться в руки полиции и все рассказать, но они поняли: надеяться им больше не на что. Бомба убила тысячи людей, и кто знает, сколько еще тысяч погибло от паники и волнений, которые захлестнули большие города. Если бы сейчас стало известно, кто они такие, их разодрали бы, словно бешеных собак. Поэтому остается только держаться до конца — ведь теперь они будут иметь достаточно денег, чтобы изменить внешний вид, достать себе новые документы и избрать какие угодно города на этой планете. У Джесса больше не было ни малейшего желания летать.
И вот они заперты в этой каюте, им остается только ждать. Две недели, сказал капитан. Две недели от Сиэтла до Гонконга — и они свободны. Денег это будет стоить больших, но, узнав, что Силбер счастливо скрылся из Лиссабона, они поняли, что деньги у них будут.
Их подстерегала страшная опасность. Они видели, как по всей стране их лица не сходили с телевизионных экранов. И они заплатили капитану пять тысяч долларов за дорогу и за молчание.
Джесс не доверял капитану Бёме. Нисколько не доверял. Обдумав все, Джесс и Мэй присягнули, что живыми их не возьмут. Джесс принял все необходимые меры для этого. С собой на борт он захватил двадцать килограммов пластиковой взрывчатки. А каюту запер изнутри, натянув провод от дверей до взрывателя.
Пусть кто-нибудь попробует ткнуться в каюту.
Капитан Бёме громко высморкался и ткнул пальцем в записку, которую Кен Риген только что прочитал.
— Вот такая чертовщина! — выкрикнул он. — Сделай кому-то услугу, и вот что получишь — высадят в воздух твой корабль, если только побеспокоишь их.
— Вы же, наверное, знали, кто они такие, разве нет? — спросил Риген.
— Нет, черт их побери! — горячо возразил Бёме. — Я, конечно, догадывался, что это не святые, но… — он пожал могучими плечами, — не мое это дело, я никогда не сую нос в чужой огород. Я говорю вам правду, мистер, — заверил Бёме, — когда они поднялись ко мне на борт, я и представления не имел, кто это…
— Их фотографии уже много дней не сходят с телеэкранов.
— Да кто смотрит в эту дурацкую коробку?! — закричал Бёме.
— Откуда же тогда вы узнали?
— Откуда узнал? Разве вы не были в порту? Везде плакаты. Даже таможенники поднимались на борт каждого судна тут в гавани с их фотографиями. Вот тогда я и узнал. И сразу вызвал ваших людей. — Бёме принял невинное выражение. — Одно дело — подцепить какую-нибудь мелочь, а идти против закона я не хочу.
— Сколько они заплатили вам, капитан Бёме?
— Ну, знаете, это уже…
— Я не из таможенной охраны, почтенный. Сколько?
Бёме нерешительно засопел.
— Ну, они… черт побери, Риген…
— Сколько?
— Пять.
Риген скептически улыбнулся.
— Всего пять сотен?
— Пять тысяч.
Риген кивнул.
— Мы обязаны вытянуть их из этой каюты, так, чтоб никто ничего не заметил.
— Я — за, — сказал Бёме, энергично кивая головой. — А вы в самом деле думаете, что они заминировали каюту?
— Лучше исходить из такого предположения, капитан. А на самом деле может быть даже хуже, чем это.
Бёме не понял.
— До сих пор не найдена одна атомная бомба, капитан. И я не хотел бы думать, что она может оказаться на этом судне.
Ханс Бёме побледнел.
— Что… что вы собираетесь делать, Риген?
— Сделаем все без шума. Главное не спугнуть их.
Бёме вздохнул с облегчением.
— Все, чем я могу…
— Тут останется мой приятель — будет наблюдать за дверью их каюты. Смотрите, чтобы никто не мешал ему.
— Так точно!
— Я вернусь через час, и мы этим займемся.
— Что вы надумали, Риген?
— Скоро увидите. — Риген поднялся и направился к двери. — Одно только беспокоит меня, капитан…
— Скажите, и я…
— Что вы сделаете, если Бакхорн уже пронюхал, что мы здесь, и предложит вам сумму, в два раза большую, чем мы.
— Я и касаться не стану их проклятых денег!
Риген кивнул, и на его лице появилась тонкая улыбка.
