— Дорогой господин профессор, — проговорил он. — У наших двоюродных братьев англосаксов никакой серьезной идеи для ведения войны нет, и воюют они исключительно из-за денег. В «Норск гидро» они вложили порядочную сумму. И сейчас, когда они рассчитывают, что русский Иван перетаскает для них все каштаны из огня, они мечтают вернуться в «Норск гидро», до которого ни один снаряд не долетел и на который ни одна бомба не упала. Генерал Мюллер не без умысла прислал нам двадцатимиллиметровые зенитки. Калибр 8,8, по его мнению, здесь не нужен.
Хартман кивнул. Но если все обстоит именно так, то это значит: Гвидо Хартман, помощи тебе ждать неоткуда, и если необходимо что-то сделать, кроме тебя никто этого не сделает.
В клубном помещении спецшколы № 4 Харальд Хаммерен произнес, поднимая стаканчик виски:
— Надо поскорее сделать то, что пора было сделать давно. И кому же на это пойти, как не нам! Скоол, друзья, за удачу!
Молодые люди вскочили:
— Скоол! — выдохнули они.
Все остальное майор Хаммерен сказал за них.
Хаммерен знал, что Лондон ему мешать не станет. Напротив, военный кабинет поторапливал. В штабе СОЭ майор Хаммерен добился, чтобы на сей раз они действовали без прикрытия друзей из Рьюкана. Ему и его людям просто стыдно перед милорговцами, которые уже раз шесть с риском для жизни выходили для их встречи в горы. Кроме того, без предварительной договоренности группа не зависит от абсолютно точного места и времени десантирования. В одну из ближайших полнолунных ночей все должно получиться.
Тор Нильсен прыгнул первым. В первые секунды свободного падения перехватило дыхание — воздух, словно лед. С чувством облегчения ощутил рывок раскрывшегося парашюта. Под ним, метрах в трехстах, мерцающее искристым снегом безмолвие Хардангской Видды. Пока что в тишине еще слышится жужжание моторов Виккерса. Оно становится все менее и менее различимым. Но пятеро парящих между небом и землей прислушиваются к этому пропадающему звуку. И каким бы он ни был слабым, едва уловимым, для них он равнозначен рухнувшему мосту, который соединял их с теплом и надежным кровом, ярким светом, музыкой, горячим чаем, дружеской компанией. Впереди — холод, ночь и смертельная опасность.
Приземлившись, Тору пришлось порядочно повозиться, чтобы собрать раздувшийся на сильном ветру парашют. А вот и его друзья, они опустились совсем рядом. Выходит, все сошло как нельзя лучше, и «Ласточка» вернулась в Норвегию гораздо раньше, чем имеют привычку прилетать первые птицы весны.
— Итак, следопыт, где же мы? — спросил Харальд Хаммерен, когда они все наконец собрались.
Тор огляделся.
— Пилот сказал: «Конечная, всем выходить!» Поэтому я предполагаю, что мы на Хардангской Видде.
— А не на Северном полюсе, например. Весьма утешительно. Но если я правильно усвоил уроки географии, то Хардангская Видда — это четыре тысячи квадратных миль. Недурно было бы сориентироваться поточнее, — поддел его Хаммерен.
— К сожалению, не припоминаю, чтобы я тут играл в прятки. А нет ли здесь где-нибудь указателя: «До гостиницы «К вашим услугам» — пять минут хода»?
И действительно, они прошли каких-то метров триста-четыреста и наткнулись на хижину, которую за отсутствием ключа открыли топором.
Легли спать, не принимая никаких мер предосторожности. В этой глуши им ничто не угрожало. Видда — свободная территория, часть Норвегии, которая благодаря своим исключительно суровым природным условиям фашистам не поддалась.
Они уснули так крепко, что даже не заметили, какой бешеный ветер поднялся.
Буран бушевал три дня и три ночи. Хижина кряхтела и стонала под порывами ветра. Четверо мужчин, никогда прежде в этих местах Норвегии не бывавшие, безо всякой радости познакомились с капризами здешней природы. Хорошо еще, что они в укрытии, в тепле, сыты и здоровы. Но что ждет их? Халвар, искавший на полках стеариновые свечи, наткнулся на «дневник хижины», на первой странице которой были обозначены ее координаты. Теперь они знали, где находятся. Только и оставалось, что покачать головой. Они приземлились в ста тридцати пяти километрах от Рьюкана, неподалеку от Скрипенватна.
Когда буря утихла и они выбрались из хижины, то оказались в совершенно незнакомом для них месте: высоченные снежные холмы исчезли, зато намело и насыпало целые горы. Перепуганные не на шутку, они принялись искать спрятанные трое суток назад контейнеры и ящики. Поиски заняли целый день.
— Если так будет продолжаться, мы увидим шпиль церкви не раньше, чем русские успеют занять Берлин, — ругался Хаммерен.
Прошел все-таки еще целый день, пока они двинулись в путь. И хотя они оставили все, без чего в крайнем случае можно было обойтись, каждый из них нес тяжелую поклажу. Оружие, взрывчатка, электрические взрыватели, провиант, спальные мешки, патроны в каждом кармане. Тем не менее им удалось поддерживать вполне приличный ход, умело смазанные лыжи скользили легко.
