Семь ракетных носителей, главная ударная сила вражеского флота, более не представляли угрозы, но силы по-прежнему оставались неравными, «Одиночки» располагали вдвое большим количеством фрегатов, сохранив (с допустимыми повреждениями) три крейсера, однако их атака была сорвана, и в битве наступила неожиданная тактическая пауза.
Адмирал Шайгалов перевел дыхание, взглянул на мониторы, куда выводились данные о повреждениях.
«Ахилл» и «Гектор», несмотря на множественные пробоины в корпусах и потерю части надстроек, были способны продолжать бой, с борта «Приама» полным ходом шла эвакуация, враг получил сокрушительный удар, но до победы еще очень далеко…
Взгляд адмирала задержался на изображении второй планеты.
Над материком «Фобоса» царил огненно-пепельный грибовидный выброс.
Неужели одна из ядерных боеголовок захватила цель на поверхности и случайно ударила по планете?
Иван Дмитриевич перевел взгляд на тактический монитор.
Искажение метрики пространства исчезло!
– Связь с первой Элианской эскадрой! Экстренный канал гиперсферных частот, немедленно!
В коридорах, сжигая облицовку, бушевало пламя.
Все силы, брошенные против единственной прорвавшейся вглубь серв-машины, не могли остановить бесноватый и в то же время расчетливый напор «Фалангера».
Дейвид уже не нервничал.
«Люди… – горестно думал он, спустившись на уровень колониального транспорта «Нобель», – почему они не хотят осознать, что я несу им добро, спокойную жизнь на райских планетах? Почему все они так бешено сопротивляются, видят во мне врага?»
Он постоянно принимал данные и понимал, что его замыслы не провалились, но вновь поставлены под сомнение. Еще можно поднять «Шквалы» и под их прикрытием попытаться увести «Нобель» в глубины космоса, но есть ли в таком действии смысл?
«Опять бежать в неизвестном направлении?
Начинать все сначала, зная, что даже самые разумные из представителей рода человеческого взбунтовались, отказались от жизни на прекрасном острове, но ради чего?
Своей надуманной иллюзорной свободы?»
Дейвид видел, как из захваченного на острове транспортного корабля в форт проникла группа, которой руководил адмирал Рокотов.
«Почему он не смирился? Разве мои эмиссары не гарантировали ему спокойную счастливую жизнь, а в перспективе – бессмертие личности?
Почему он отказался?
Зачем встал в один строй с дикими, необузданными варлийцами?
Мне никогда не понять их. Они будут восставать снова и снова».
Дейвид спустился на уровень ниже, вошел в реакторный зал.
«Нет.
Я никуда не побегу».
В нем внезапно вскипела тщательно сдерживаемая ненависть.
«Мне не понять людей. Но и они никогда не поймут меня.
Значит, бегство бессмысленно».
Он подошел к одному из терминалов, соединился с системой управления реактором.
Глаза Дейвида источали безумие.
Он отдал мысленную команду, подумав: люди ни за что не получат технологию бессмертия личности. Никто из них не достоин ее.
Ответом послужила лаконичная надпись:
В последний миг перед взрывом Дейвид понял: он впервые чувствует себя счастливым.
