Гранатовое зернышко полностью

Амина практически не спала в эту ночь. Проснулась почти сразу после того, как они, уставшие, уплыли в сон, не сразу поняла, где находится, а когда поняла — захотелось биться головой о стенку.

Переспать с Миром — последнее, что входило в ее планы. Это было так неправильно. Это было такой ошибкой.

Амина смылась из спальни, а потом долго и нудно корила себя — в душе, на расстеленном диване, на кухне с кофе в руках. Ей было стыдно и горько. И каждый раз, когда предательская память подбрасывала поленьев в огонь — рисуя в воображении ночные картинки, становилось еще хуже, ведь голос разума расходился во мнениях с телесными ощущениями. Телу понравилось.

Вот только у ума было достаточно времени на то, чтоб взять бразды правления в свои руки. Несколько часов помогли прийти в себя и определиться на все сто процентов: произошедшее — случайность. В крайнем случае, его можно считать утолением обычных физиологических потребностей, наплевав на то, что эти самые потребности у Амины сроду не требовали утоления просто так…

Позже, убедив себя, Амина действительно позвонила Краевским. Те были предупреждены о том, что она все же может время от времени задерживаться в клубе, поэтому волновались, конечно, но больницы и морги обзванивать еще не начинали, хотя укор за два пропущенных Амина все же получила.

Потом у нее даже нашлось время на то, чтоб поразмыслить о Шахине. Утром вновь жалелось лишь о том, что курок не спустила.

Повалялся бы в госпитале, почувствовал вкус жизни, и даже не страшно было бы нести ответственность — он должен ей побольше, чем простреленная коленка.

Из этих кровожадных размышлений ее и выдернул оклик Дамира.

Она растерялась, вздрогнула… и разозлилась еще больше — на него и на себя. Зачем было усложнять? Кому это нужно было? Ей — нет. Поэтому не соврала, действительно жалела о произошедшем, а он, кажется, нет…

— Это все равно произошло бы, Амине-ханым. Просто не сегодня.

А Мир не просто не жалел — он был непрошибаемо уверен в своей правоте. У него имелись планы по завоеванию Амины. Эти планы по самым оптимистическим прогнозам должны были растянуться на пару месяцев — не меньше. Он был морально готов к полному отрицанию, потом — частичному, а потом уж как-то они договорились бы. Но жизнь решила иначе.

Он сказал это так просто, уверено, действительно констатируя факт, что Амина не нашлась с ответом.

Все красноречие и язвительность иссякли. Она так и стояла, глядя в его глаза и абсолютно не представляя, что же дальше делать, что говорить…

— Голодная?

Он же и не ждал действий или слов. Отпустил, отошел, отвернулся, заглянул в холодильник.

Двигался аккуратно, а спина была изрисована красными, бордовыми, даже уже налившимися фиолетовым пятнами. Герой блин…

— Уйди, я сама, — и это Амину вновь разозлило. За неимением лучшего предложения, она просто отогнала Мира от своего же холодильника. Пусть ее решение о том, что их ночной интим никогда не повторится, нерушимо, но оставить его помирать с голоду она не может.

Дамир же вредничать не стал, хмыкнул, отошел, присел на стул, чтобы оттуда следить за тем, как желанная женщина хлопочет на его кухне.

Пора было подумать и о проблемах, но так не хотелось…

— Ты будешь писать заявление? — через полчаса они сидели за столом на кухне, с одинаковой жадностью уминая приготовленную Аминой яичницу.

— Нет.

— Почему?

— Это наши дела. Сами разберемся…

— Значит, я напишу… — в женском голосе вновь заиграло раздражение. Она ненавидела эту мужскую черту — все решать самому.

— Не напишешь.

— Напишу.

— Ну и зря… Ни я, ни твой женишок бывший все равно не подтвердим.

— Как же ты меня бесишь… — Амина вновь вскинула на Мира злой взгляд, отбросила вилку, вышла.

Еще не хватало разрыдаться при нем. А на глаза действительно навернулись слезы. Поэтому нужно было бежать.

К сожалению, в футболке далеко не убежишь, пришлось закрываться в ванной, включать воду и в душе, и в кране, брать очередное махровое полотенце, зарываться в него лицом и плакать навзрыд, потому что иначе не выходило.

Она дико испугалась вчера, за него, за себя, за вернувшийся в жизнь кошмар из прошлого. Это ему она рассказала практически безэмоциональную, сухую историю о своей ранней помолвке, побеге, смене планов, а ведь на самом деле за этим скрывалось столько слез, боли, страхов, отчаянья. Она не готова выстрелить в любого, а в Шахина — да. И ведь это не просто так.

Она действительно жалела о том, что произошло ночью. И не только потому, что это усложняло их с Миром отношения. Нет, все намного хуже — для нее это было предательством. До сих пор она считала, что это измена. И сегодня она изменила.

Она хотела, как лучше, хотела, чтоб он не усложнял ни в чем — ни в их отношениях, ни в происшедшем с Шахином, но он ведь не такой — для него «это все меняет», он не пойдет в полицию… Придурок…

Выплакавшись, убедившись, что при лишних свидетелях глаза уже не помокреют, Амина умылась, дождалась, пока с глаз сойдет краснота, пересмотрела все баночки на полочке у раковины… Вышла.