Три десятка мордашек, каждая из которых была для него особенной, неповторимой и безумно одаренной. Он любил свою жену, своих детей, слишком далеких от танца, но особое место в его сердце всегда занимали эти зернышки, как он их называл. Некоторых он помнил почти младенцами, например, Эмине-ханым, которую отдали в ансамбль практически сразу же, как она научилась ходить. И дело не в том, что родители имели на нее какие-то особые звездные планы. Нет, просто малышка сама слишком четко знала, чего хочет… еще тогда. Вот и терзала маме душу до тех пор, пока та не согласилась отвести ее в кружок.
Аббас тогда долго сомневался — стоит ли брать совсем еще куклу, ведь она могла затеряться за старшими, недополучить внимания, разочароваться и забросить свою мечту навсегда, но рискнул — взял. Не пожалел. В следующем году должно было исполниться пятнадцать лет с тех пор, как она впервые ступила на местный паркет. Ступила, чтобы блистать рубином, брильянтом, самоцветом. Разные люди звали ее по-разному, а сам Аббас считал ее самым настоящим зернышком. Своим зернышком. И ставил в пример новым маленьким куклам, которые впервые ступали на паркет.
Конечно, часто ее было за что журить, но это он делал наедине и так, чтобы убедиться — она услышала, вняла, исправится.
Так вот, некоторые их местных зернышек были знакомы Аббасу с младенчества, а вот некоторые приходили в пятнадцать, шестнадцать, даже двадцать. Например…
— Дети, хочу познакомить вас с нашим новым участником ансамбля… — обычно уроки проводились на азербайджанском, а тут их учитель заговорил на чистом русском. Если раньше тишину еще кое-где разбавляли перешептывания, теперь все затихли, внимательно глядя на Аббас-бея. Поняли сказанное учителем многие, но не все. Особой надобности, да и желания, учить детей русскому языку здесь больше не было. Поэтому с каждым годом такие знания становились все большей редкостью.
Эмине знала этот язык прекрасно. Так случилось, что мамина сестра — ее тетя была преподавателем русского языка в школе. Именно в ее класс Эмине попала, вместе с ней прошла длинную и сложную дорогу по его усвоению. Зато теперь понимала учителя лучше, чем любой из присутствующих.
— Это Илья. Он приехал к нам из Краснодара. Раньше Илья танцевал… — Аббас перевел взгляд на парня, с виду — ровесника Эминки.
Девушка сощурилась, чтобы изучить его внимательней. Парень показался ей необычным. Да это и неудивительно — все же азербайджанские ребята отличаются от русских. А этот был типичным славянином. Русые волосы, серые глаза, намного менее выразительные черты лица — аккуратный нос, тонкие губы… И сам он выглядел довольно утонченным. Длинноватые волосы — Эмине казалось, что пора бы постричь, но новенький явно так не считал, не мощное телосложение — и вроде бы не кажется хилым — осанку держит хорошо, но и внушительным его не назовешь, пальцы тонкие — как у пианиста…
Эмине моргнула, тут же отводя взгляд, ведь настолько внимательно разглядывая новенького, не заметила, что он в ответ смотрит так же. А стоило ей струсить — отвести взгляд, как молодой человек улыбнулся.
— В кубанском ансамбле «Источник», — тогда же Амина впервые услышала голос Ильи. Он тоже был под стать внешности — не бас, не такой сильный, как у Аббас-бея, но приятный — спокойный, тихий.
— Да. В кубанском ансамбле. Раньше у них, а теперь с нами. Я всех тебе сейчас представлять не буду, ладно? Ты все равно так сразу не разберешь, но мы собираемся в пятницу сходить всей компанией в парк развлечений, вот там раззнакомимся. Договорились?
Илья кивнул.
— Тогда хорошо… — Аббас обвел взглядом всех зернышек, остановился на Эмине. — Ханым, на тебе ответственная миссия — будешь помогать нашему новому бею, подсказывать. А со временем он и сам затанцует да защебечет так, что всем фору даст, правда? — Аббас сжал плечо парня, даря тому улыбку, а потом указал на Эмине, — вот твоя главная помощница, Илья, она у нас девочка серьезная, ответственная, поэтому не бросит в беде…
Эмине почему-то с замиранием сердца следила за тем, как этот новый странный мальчик приближается, как протягивает руку, глядя своими дивными серыми глазами и улыбаясь.
— Я буду стараться не оттоптать тебе ноги… — Эмине вложила свою ладонь в его руку, почувствовала ее теплоту, даже жар…
— Эмине, — он явно ждал ее имени.
— Амина? — а потом повторил — как умел. Эмине не обиделась. Ей тоже когда-то имя Илья казалось странным.
— Почти. Эмине, — повторила еще раз, но особой надежды на то, что со второго раза у него получится произнести лучше, не питала.
— Амина… — произнес, а потом они дружно рассмеялись, осознавая, что план провалился. — Я буду звать тебя Амина-ханым. Хорошо?
— Да… — с тех пор она стала Аминой-ханым. С его легкой руки.
— Аминка… — жадные губы касались ее кожи, опаляя.
— Илюш… — и ее в ответ делали то же. Молодые люди спрятались в одной из надежных подворотен вечернего Баку, чтобы хоть тут нацеловаться вдоволь. Ведь за день успевали так соскучиться друг по другу, что сводило скулы.
Аббас-бей даже не подозревал, какую ошибку совершает, ставя их в пару.
