Так или иначе, но в вопросах внешней и внутренней политики мне не стоит быть столь категоричным, как это было при разговоре с бароном. Любопытен тот факт, что меня он не поправил. Почему? Потому что солидарен? Или потому что считает меня глупцом? Или же прекрасно знает, что Траун объявился в Имперском Пространстве не так уж и давно, после Эндора, когда политика человекоцентризма набирала обороты в своей самой извращенной ипостаси? Ведь неспроста сейчас в Имперских Осколках наибольшая часть проживающих — люди и представители крайне близких к ним генетически рас. А «нелюди», пусть и проживают на территории Империи, все еще «второй сорт» и лучшее, чего смогут добиться, так это занимать не самые значительные посты в имперской бюрократии. А если и эти частности «вывести за скобки», то надо констатировать, что нелюдские расы в Империи на данный момент всего лишь источник налогов и трудовые ресурсы в промышленности.
С этим следует разобраться. И затягивать не стоит — могут быть крайне негативные последствия. А еще стоит как следует «обогатиться» значительной частью информации о том «как было». Чтобы «стало» оказалось намного лучше. Если это окажется посильной задачей, конечно же.
А сектор Моршдайн, учитывая наличие в нем «нелюдских рас» всегда можно использовать как испытательный полигон обновленной внутренней политики. В конце концов, он все равно перейдет под контроль Республики после битвы при Билбринджи…
Я почувствовал, что стоило бы хорошенько выругаться.
Битва при Билбринджи — конец Трауна в известных мне событиях. Новая республика атаковала эти верфи в надежде заполучить механизм, позволивший бы им нивелировать невидимые астероиды, которыми Траун заблокировал Корусант, сбросив их на планетарный щит столицы Новой Республики. И по результатам захвата Билбринджи, республиканцы после смерти Трауна подчинили себе и Тангрен и весь сектор Моршдайн. Вот только, учитывая, что я планировал «последним боем» сделать именно кампанию в системе Слуис Ван, то так уж очевидно, что сектор они завоюют. Как и захватят Билбринджи и их верфи. А с последними как раз таки связан любопытный эпизод попытки захвата «Лусанкии»… Которая до сих пор неизвестно где находится и проходит ремонт после событий на Тайферре годичной давности, когда была разгромлена Исанне Айсард. По крайней мере в последнее свято верят республиканцы и имперцы. И лишь три человека в галактике знают правду о ее судьбе. А истину, как не парадоксально — пятнадцать или около того. Я — один из них. Но не настоящий Траун, а его самозванный преемник.
— Пленник доставлен в допросную комнату, гранд-адмирал, — сообщил мне начальник смены штурмовиков, дежуривших в тюремном блоке казематов. Закованный в белоснежную броню, он стоял рядом с массивной металлической дверью, за которой скрывалось искомое помещение.
И не было необходимости уточнять, о ком именно идет речь. Эти камеры созданы для удержания политических и особо важных заключенных. Первых здесь не наблюдалось с момента пришествия моффа Ферруса к власти — Убикторат предпочитал использовать собственные тайные тюрьмы. А вот последняя категория час назад изменилась с «нуля» до «один задержанный».
Проследовав внутрь допросной, убедился в том, что Рукх последовал за мной. Дверь с лязгом закрылась за нашими спинами, оставив в небольшом, практически кубическом помещении всего четверых разумных. И лишь трое из них — люди.
Рукх привычно оставался за моей спиной, усевшись рядом со входом, справа от меня… Я занял место за небольшим металлическим столиком, по другую сторону которого на приваренном к полу стуле сидел темнокожий мужчина. Его лицо выражало некоторую долю подозрения и страха. На лице красовались несколько синяков и царапин — следы его попытки сбежать от Мары Джейд и ее группы поддержки. Собственно из-за этого мужчина сейчас прикован наручниками к металлической петле, так же приваренной к столу. Четвертым разумным, стоящим у правой стены допросной (наверняка по этой причине Рукх и выбрал свое положение) стояла облаченная в обтягивающий черный комбинезон Мара Джейд. Золотисто-рыжие волосы этой женщины обрамляли весьма привлекательное лицо, а зеленые глаза смотрели на меня так внимательно, так подчеркнуто проницательно…
Да, эта женщина красива. И опасна. Очень опасна.
