— Представьте, что в вы капитан могущественной пиратской банды. У вас праздник и вы порядком поднабрались. И есть женщина, которой все хотят обладать, — вспомнив выражение лица Ооры Синг из известных мне источников, мог бы поспорить насчет последнего. Вот прям даже уверен, что мог выйти победителем. Нет, в словах Эйманда, особенно в интонации есть что-то большее, чем рассказ. Это застарелая боль и чувства, которые так и не были реализованы. — В общем и целом, Синг ухаживания Нима не оценила и немного… В общем благодаря выстрелу из винтовки Ооры Ним больше не может иметь потомства… Произошло это на глазах у всей банды.
А эта дамочка была не промах. Чем-то напоминает одну аколитку времен войн Клонов, которая бегала на службе Дуку. Как же ее? Вентресс? Кажется так.
— Так или иначе, но когда я и Тиберос узнали о нападении на корабль и убийстве его родителей, то начали искать виноватого. От одного торговца информацией узнали, что пропавшие после убийства родителей их чеканы и снайперская винтовка Ооры мелькали где-то на Локе. Мы отправились туда. Несколько месяцев внедрялись в банду, пока как-то раз Ним не показался с чеканами. Тиберос не сдержался, попытался его убить. Не получилось. Затем мы бежали с тюремной станции и несколько лет пытаемся сколотить банду, чтобы разобраться с «Мстителями Лока» и Нимом.
Прекрасная история, полная драматургии.
— Откуда у вас информация, что родителей Тибероса убил именно капитан Ним, а не любой другой наемник из его банды?
— Этого никто не скрывает среди «Мстителей Лока», — произнес Эйманд. — По крайней мере среди ветеранов. А их там не так-то уж и много. В системе постоянные разборки между бандами, кровь рекой льется. Но, каким бы фарсом это не звучало, Ним до сих пор не знает кто такой Тиберос.
— Вам удалось его дезинформировать? — уточнил я.
— Он сам это сделал, — ответил Эйманд. — До него доходили слухи о том, что у Ооры есть ребенок. Но жили они уединенно, так что мальчика мало кто видел. Убивая беременную Оору Ним думал, что разделался со всеми. Он хвастался этим как и чеканами отца Тибероса. Когда нас схватили и бросили в тюрьму, то мы с Тиберосом сразу сообразили, что Ним не понимает откуда дует ветер. В противном случае нас бы прикончили.
— О какой голозаписи говорили Тиберос и Ним? — уточнил я.
— Одна из попыток развалить «Мстителей Лока» и добраться до Нима, — пояснил Эйманд. — Мы организовали фальшивый заказ для того, чтобы унизить капитана. Нашли посредника, который за хорошие комиссионные нанял для исполнения самого Тибероса. Он проник в систему, обошел все посты безопасности, пробрался в крепость Нима, избил его на глазах рабынь последнего и записал все это на голокамеру. Если б не прибытие охраны и необходимость отступать, он бы прикончил капитана, но своя голова всегда дороже. Так или иначе, но Ним убил всех тех, кто знал о его позоре. А запись до сих пор хранится у нас.
— Для чего нужна была столь сложная схема? — уточнил я.
— Нанимать самих себя? — уточнил Эйманд. — Так ведь никто не убьет наемника, пока не выяснит имя заказчика. Просто страховка на случай провала. Если б Тибероса поймали, я б его вытащил. Впрочем, это уже история.
— Как сказать, — задумчиво протянул я. — «Мстители Лока» держатся исключительно на вере в непобедимость своего капитана, не так ли?
— Дольше чем Ним удачливым не было никого во Внешнем Кольце, — заявил Эйманд.
— Мне нужна эта голозапись, — произнес я.
— Понимаю, но какая мне от этого выгода? — уточнил Эйманд. — Вы убили моего капитана и друга, пленили экипаж, сам я джедай и вне закона в Империи…
Протянувшись вперед, я набрал последовательность цифр на панели. Вспыхнула голограмма.
Лицо забрака осталось безучастным, но по глазам вижу, что сработало.
— Это прямая трансляция, рыцарь-джедай Эйманд, — произнес я. — Как видите, ваш капитан жив и здоров. Рана в области сердца хорошо заживает — мой телохранитель работает наверняка. Теперь история капитанов Тибероса и Нима мне известна. Так уж оказалось, что я вовлечен в нее в том числе. И намерен разрубить этот узел и свершить справедливость. Лишь по этой причине ваш друг, господин Тиберос, жив. В сложившихся обстоятельствах у нас есть два варианта — я отдаю его капитану Ниму с просьбой больше не беспокоить меня своими налетами, или же жизнь вашего капитана, единственного ребенка вашей неразделенной любви юности, полностью зависит от того, будете ли вы работать на меня.
Эйманд бросил взгляд с голограммы лежащего прикованным к медицинской койке Тибероса, недовольно пятящегося прямиком в окуляры камеры наблюдения в изоляторе.
— Как вы поняли, что я был неравнодушен к Ооре? — уточнил он тихо.
— Не каждый друг семьи будет нянчиться с великовозрастным мстителем, который не желает слушать более взрослого и повидавшего жизнь наставника, — заметил я. — Это личное. Трогательные чувства к матери, женщине, с которой вы не могли быть, перетекли на ее ребенка. Один из хитрых вывертов психики разумных. Ничего сложного.
— Может быть для вас, — заявил рыцарь-джедай. Помолчав, он поднял глаза на меня.
