Грандиозная игра полностью

Сердце так и замерло у Лиры в груди. Поднять меня? Она уже успела понять, что прикосновения Грэйсона остаются в памяти надолго, пристают, точно призрак, которого невозможно изгнать. Нельзя допустить такого. Нужно найти другой способ.

Она посмотрела на люстру – до нее оставалось добрых двенадцать дюймов.

– А мебель… – начала девушка.

– Мебель приклеена к полу, – сообщила Одетта на удивление радостно, – а я уже не так легка и проворна, как когда-то, поэтому придется вам двоим выкручиваться.

На люстре, поди, под три сотни хрустальных украшений, и в любом может скрываться подсказка!

– Может, это пустяки, отвлекающий маневр, – напряженно предположила девушка.

– Глупости. В таких играх в какой-то момент начинаешь подмечать закономерности – при наличии опыта. Так вот, прошлая игра, которую придумал мой дед, та, что должна была начаться его смертью, тоже стартовала с афоризма и девушки.

Лира вспомнила интервью, увиденное несколько лет назад, с Грэйсоном Хоторном и Эйвери Грэмбс. В шестнадцать Лира пересмотрела его столько раз, что и вспоминать неловко. Их поцелуй! Если честно, именно из-за интервью она решила обратиться именно к Грэйсону, а не к другим братьям. И больше года пыталась раздобыть его номер.

Отчасти она ненавидела Грэйсона и его семью, обласканную привилегиями, и в то же время – на некотором уровне – верила, что человек, который может так целовать девушку, не способен на злодейства.

– Та самая игра, – спокойно продолжал Грэйсон, – завершилась почти через год и тоже хрустальной люстрой. Нынешнюю игру придумывали как раз те люди, которые участвовали в финальном испытании моего деда, и вот у нас опять появляются афоризм и хрустальный светильник.

– Да и девочка имеется, – подметила Одетта.

Я! У Лиры пересохло во рту. Ладно, пошло оно всё. Она не позволит Грэйсону Хоторну будить в ней такие сильные чувства. Она сохранит полное равнодушие.

– Ну поднимай меня! Покончим с этим поскорее, – сказала девушка.

– С чем покончим? – не понял Грэйсон.

Лире не хотелось ничего объяснять.

– Кладешь руки ей на бедра, – инструктировала Одетта, – и вперед!

Собравшись с духом, Лира встала прямо под люстрой. Грэйсон подошел к ней.

– Пока не дашь команду, я не буду ничего делать, Лира, – сказал он. На этот раз он произнес ее имя правильно, как надо.

Лира сглотнула.

– За дело!

Прикосновения Грэйсона были бережными, но уверенными. Большие пальцы легли на поясницу, а остальные – протянулись вдоль бедренных костей.

Ткань платья неожиданно показалась чересчур тонкой.

– На счет три, – сказал Грэйсон, и прозвучало это вовсе не как вопрос.

Лира решила не длить эту пытку.

– Три, – скомандовала она.

Грэйсон поднял ее над головой. Девушка вытянула руки, впившись взглядом в цель. По телу пробежал электрический ток. Кончики пальцев задели краешек люстры, но этого оказалось мало.

Грэйсон скользнул рукой по ее спине. Лира невольно выгнулась. «Это просто рефлекс, – сказала она себе, – всего-навсего».

Оставив одну руку на пояснице Лиры, Грэйсон скользнул второй ниже и сжал ее бедро сквозь ткань платья. Тонкая ткань сморщилась под его пальцами. Тело Лиры тоже отозвалось: вторая нога отклонилась назад, а рука дернулась вверх. Грэйсон смог поднять девушку еще выше.

Казалось, они вместе танцуют па-де-де из «Лебединого озера». Но почему, почему прикосновения Грэйсона такие манящие? Для него-то они точно ничего не значат.

Собрав в кулак всю свою решимость, Лира вытянула руку и задела нижний ряд хрустальных украшений.

– Ищи то, что хуже всего держится, – сказал Грэйсон.

Всё никак не избавится от своего приказного тона!

Лира постаралась сосредоточиться на дыхании и на своей руке, на прохладных украшениях под ее пальцами, лишь бы не на нем, не на платье, не на его руке, лежащей на ее бедре…

Она тронула первый кристалл, потом еще один и вдруг почувствовала, как Грэйсон начал ее поворачивать – медленно и бережно.

Еще кристалл, еще, еще…

Увы, отвлечься от Грэйсона не получалось – она чувствовала его прикосновения при каждом вдохе. А потом вдруг нащупала заветный кристалл.

– Что-то нашла! – Лира попыталась ухватиться за предмет большим и указательным пальцами, а когда не получилось, попробовала поймать его средним и указательным.

– Не могу!

Через мгновение обе ладони Грэйсона легли ей на бедра. Лира расставила ноги пошире и распрямила спину, а Хоторн поднял ее прямо над своей головой. Пальцы наконец сомкнулись на кусочке хрусталя.

– Поймала, – глухим голосом сообщила Лира.

Грэйсон опустил ее. В полете она крепко сжала ноги, а перед самым приземлением Грэйсон успел легонько придержать ее за талию. И вот она наконец распрямилась на своих двоих. А он проворно убрал руки.

Тело болело, будто она марафон пробежала, накатывала дрожь. Стиснув зубы, девушка посмотрела на свою добычу. На кристалле было выгравировано какое-то изображение.

– Это меч! – сообщила она тихо и хрипло.

Голос показался каким-то чужим – даже для нее самой.

– Вы, мисс Кейн, первоклассная танцовщица, – похвалила Одетта, подойдя к ней. – А ты, Грэйсон, истинный Хоторн.