С весёлыми брызгами наш «панар» ушёл под воду, увлекая за собой на дно озера все наши воспоминания и пистолет Пьетро, который так и остался лежать в бардачке.
Нин и Титания стояли плечом к плечу перед застеклённой дверью террасы и щурили усталые глаза. За последний час небо побледнело, и звёзды сначала стали размытыми, а потом и вовсе исчезли.
— Смотри, — прошептала Титания. — На том берегу есть место, где ели немного расходятся, видишь? Летом солнце поднимается именно там. Можно подумать, деревья расступаются перед ним и с почтением стоят по обе стороны дороги.
Солнце пока ещё не вышло из-за горизонта, но робкий свет между верхушками деревьев говорил, что оно вот-вот появится. Титания отодвинула стекло и взяла Нин за руку, приглашая выйти.
— Это удивительный момент, пошли.
На террасе дул лёгкий ветерок. Жабы и лягушки умолкли, пела какая-то птица, вода в озере была зеркально гладкой, оттуда не доносилось ни всплеска. Всё казалось прозрачным и хрупким.
Титания чувствовала, как где-то глубоко внутри одновременно растут радость и страх. Через несколько часов, если всё будет хорошо, персонажи её истории снова соберутся на том же месте, где попрощались друг с другом вот уже почти тридцать лет назад. Она и ждала этого момента, и опасалась его.
— Подумать только, «панар» — где-то тут, под водой… Ты помнишь, где именно он утонул? — спросила Нин, и голос её от усталости прозвучал немного сипло.
Титания подняла руку, чтобы указать место недалеко от берега, но в это мгновение на горизонте вдруг вспыхнул пожар. Казалось, кто-то чиркнул спичкой: ели загорелись, озеро осветило ярким огнём, и в небе появился пылающий шар солнца.
Ослеплённые, Нин и Титания зажмурились.
Тишину нарушил шелест крыльев, вздох ветра рябью скользнул по поверхности воды, мать и дочь почувствовали на утомлённых лицах уже тёплое дыхание новорождённого летнего дня.
Обе долго молчали, а потом Титания спросила:
— Ты есть хочешь?
— Хочу. Съела бы сейчас целого слона.
— Круассаны из супермаркета подойдут?
Нин открыла глаза и посмотрела на мать. Фея саспенса зевнула, потянулась и наконец с удовлетворением улыбнулась.
— В багажнике лежит пакет. Я заехала в магазин перед тем, как поехать за тобой. Ты же знаешь, какой это для меня кошмар — пропустить завтрак!
Нин в несколько шагов перемахнула через террасу, кубарем слетела с лестницы, пробежала по влажной траве и остановилась перед «опелем». Она положила руку на помятый кузов, открыла багажник и вдруг подумала, что это старое корыто, немодное и уродливое, было частью её жизни. Из него она смотрела на пробегающие мимо пейзажи, в нем мечтала, спала, пела, злилась, плакала и хохотала. Это был её собственный «панар».
— Я беру свои слова обратно! — сказала она матери, занося в дом сумку с завтраком. — Всё, что я вчера наговорила. Не надо покупать новую машину.
— Правда? — удивилась Титания. — Мне казалось, тебе стыдно в ней ездить?
— Пф! — фыркнула Нин. — Это в коллеже мне было стыдно. Боялась, что́ обо мне подумают другие. А теперь мне плевать. Какая разница, что там они думают.
Они вернулись в домик, оставив дверь на террасу открытой.
— Ты права, зайчонок. Плевать, что думают другие. Важно только одно.
Титания разбирала продукты и выкладывала на стол всё, что купила в маленьком супермаркете на улице Дидо: пакет кукурузных хлопьев и бутылку молока, упаковку круассанов, баночку варенья (конечно, абрикосового), мёд, шоколадный порошок и растворимый кофе с цикорием.
— Важно только одно: чтобы желудок не был пустым!
Нин согласилась и сказала, кивнув на банку варенья:
— Правда, я бы предпочла абрикосы от Муни.
— Я тоже! — рассмеялась Титания. — Мы попросим, чтобы она нам сварила варенье, когда приедем на юг, договорились?
Пока Титания грела молоко и споласкивала чашки, Нин стояла, прислонившись к косяку балконной двери. Ей нечасто доводилось чувствовать себя вот так: одновременно настолько хорошо и настолько плохо. Интересно, как она сейчас выглядит. Наверняка похожа на живого мертвеца, страшная, с кругами под глазами. Что о ней подумают Окто, Орион и Роз-Эме? Если бы можно было хотя бы принять душ!
Ей вдруг показалось, что снаружи донёсся шум двигателя, она вздрогнула и прислушалась, но это было всего лишь гудение первых утренних насекомых в камышах. Нин вздохнула и обвела восхищённым взглядом озеро в отблесках зари.
— Ты была права, — сказала она. — Я действительно думала, что день никогда не настанет.
— Но он настал, видишь?! — весело заметила Титания, стоя у плиты.
— Да, — проговорила Нин тихонько себе под нос. — И заря действительно грандиозна.
Совсем скоро у неё день рождения. Шестнадцать лет. Следует ли считать сегодняшнюю ночь чем-то вроде подарка?
— Помнишь, какой сюрприз ты мне устроила в прошлом году? — спросила она, оглянувшись на Титанию. — Это было круто!
