Что до Ориона, то он 15 июля двинулся в направлении Сен-Совера. Катился на своём велосипеде с идеальным положением седла, крутя педали не хуже Эдди Меркса, и преодолел расстояние всего за несколько часов.
Когда он приехал, ворота были открыты. Он соскочил с велосипеда только у самого крыльца и тут же стал свистеть старому спаниелю:
— Пилюля? Пилюля! Ко мне, мой верный пёс!
Но первой показалась Лулу — она вышла из прихожей, вытирая мокрые руки о передник, уже и без того промокший за мытьём посуды.
— Вот это да! Доктор! Взгляните-ка, кто к нам приехал!
Вслед за ней из дома вышел Вадим. Он сразу заметил чемодан, прикреплённый ремнями к багажнику Ориона, и улыбнулся так широко, что усы зашевелились.
— Ты к нам на каникулы?
Орион помнил, что рассказывать слишком много нельзя, поэтому ограничился кивком. Чтобы сменить тему, он помахал в воздухе последним выпуском «Велосипедной Франции», где был опубликован календарь летних гонок.
— Буду участвовать в отборочном туре «Труа Ляк»! Я готов, — заверил он доктора. — Я их всех разорву!
Склонившись вместе с ним над страницами журнала, Вадим увидел, что Орион отметил галочкой ещё полдюжины других соревнований, которые состоятся в ближайшие недели.
— Хм-м, программа амбициозная, — заметил доктор, поглаживая усы. — Тут не обойтись без тщательно спланированных тренировок. Начинаем завтра! Сделаем из тебя настоящего профессионала, малыш! Лулу?
— Да, доктор?
— Парню необходима солидная стопка блинов!
— Будет сделано, доктор!
Лулу, вне себя от радости, поспешила на кухню.
А Орион снова расположился в своей комнате на втором этаже.
Он задвинул чемодан в дальний угол встроенного шкафа, надеясь, что про него можно будет забыть, и принялся усиленно тренироваться в голубятне, кататься по местным дорогам и придерживаться режима питания, разработанного доктором. Вот только Пилюли он так и не встретил ни под кустами в парке, ни на кухне, где пёс любил караулить бифштекс: наш старый спаниель тихо умер во сне за несколько недель до возвращения Ориона.
Брат занял всего лишь четвёртое место в отборочном соревновании тура «Труа Ляк». Но на следующее воскресенье выиграл гонку Дё ля Валле, а ещё через неделю первым преодолел финишную черту перед зданием префектуры и привлёк к себе внимание местной прессы.
В августе фотографии Ориона с победно вскинутыми руками, в футболке Моншателя, появлялись в газетах четыре раза. А в конце месяца, когда он выиграл пятую гонку, здешняя газета объявила: «Звезда этого лета носит имя целого созвездия: Орион. Запомните это имя: Орион Борд!»
Ясное дело, брат записывался на гонки под фамилией доктора.
Что же до меня, то я нашла вторую половину своего псевдонима, прогуливаясь по набережной Сены, у букиниста. Книга с обложкой горчичного цвета называлась «Каталог несуществующих предметов», и это была пародия на те каталоги, которые Роз-Эме приносила домой. Примерно то же, что и зелёная тетрадь Ориона, просто более высокого качества. У меня слёзы навернулись на глаза, и я немедленно купила эту книгу. Автора звали Жак Карельманн.
— Ну конечно! Я её помню! Она стоит на полке у тебя над столом!
— Да. Я с ней не расстаюсь.
— В детстве я думала, что это какой-то наш родственник…
— Конечно нет. Ты не замечала, что я убрала из его фамилии одну букву «Н»? Просто мне приятно было послать ему такой мысленный привет.
— А… Октябрь Д’Алтре? — спросила Нин неуверенным голосом. — Имя точно такое же, как у лидера группы Sign of the Brother?
— Да, точно такое же, — подтвердила Титания. — И человек тот же.
Нин ошарашенно вытаращила глаза.
— Что? То есть… Получается, в тот вечер, когда ты отвела меня к ним на концерт в честь моего дня рождения, ты…
— Я тебе уже говорила, зайчонок, всё связано.
— Ты хочешь сказать, что твой брат Окто — основатель Sign of the…?
— Да, — улыбнулась Титания. — И если напряжёшь память, может, вспомнишь, как зовут гитариста?
Нин оттолкнулась от стола и изумлённо привалилась к спинке стула. Плакат этой группы висел у неё в комнате уже несколько месяцев, и она, как все фанаты электронной музыки, разумеется, наизусть знала имена этих музыкантов, но ей не приходило в голову связать одно с другим.
— Барнабе! — выдохнула она. — Слушай, офигеть!
Она инстинктивно бросилась за телефоном (который к этому моменту зарядился уже на сто процентов) и с досадой эхнула, вспомнив, что сеть не ловит.
— Окто совсем скоро приедет, — утешила Титания. — Сфотографируешься с ним, будет ещё круче.
— Какой в этом смысл! Ведь никто не знает его лица.
— Может, он привезёт с собой маску?
— Пф-ф, ну нет, бред какой-то.
Титания согласилась, что её брату нет никакого резона приезжать сюда в концертном костюме. Это было бы абсурдом, ведь он появляется на сцене в маске именно для того, чтобы в обычной жизни можно было беспечно разгуливать с открытым лицом.
— Но если тебе хочется впечатлить друзей, можешь рассказать им, как родился look группы. Потому что я была рядом, когда Окто осенило идеей, представь себе.
