Слишком умный! Вон как настороженно глядит! Словно пес, которого мерзавец-хозяин привязал в лесу и велел ждать, чтобы тот не выл вслед. Пес чует неладное, но не смеет отказать хозяину в доверии… Впрочем, псом Саграсс все-таки не был. И потому напряженно и очень ровно сказал:
– Милорд, если мои услуги могут пригодиться вам в Итлии, прошу, не стоит меня недооценивать. Я готов дать клятву молчания о любых ваших… родственных делах.
– Простите, Лионель, – вздохнул Лучано на этот раз с искренним и глубоким сожалением. – Благими клянусь, я бы доверил вам спину в любой драке! Но мои родственные дела… Они больше напоминают не бой, а попытку запустить руку в змеиную нору и среди клубка гадюк вслепую нашарить и вытащить нужную. Боюсь, ваше присутствие только сделает все гораздо сложнее. Но я ценю ваше предложение. И буду его помнить.
– Да хранит вас Пресветлый Воин, милорд.
На этот раз боевик поклонился гораздо ниже и почтительнее. Потом взял конверт и бережно убрал во внутренний карман мундира.
– Пусть хранит, – согласился Лучано. – А вы можете считать себя в отпуске с сегодняшнего… Впрочем, нет, сегодня у меня к вам еще одно поручение! Можете закинуть что-то вроде букета на что-то вроде балкона?
– Милорд! – оскорбился боевик и не без ехидства поинтересовался: – Чем именно закинуть? Чем-то вроде магии или чем-то вроде арбалетного болта?
Ну наконец-то! Все-таки даже благородные синьоры могут быть похожи на людей, если пробиться через панцирь этикета, хороших манер и почтительности к начальству.
– Болтом точно не надо! – поспешно уточнил Лучано. – В королевской оранжерее недавно распустились какие-то чинские цветы. Хри-зан-те-мы называются. Скажите садовнику, что я велел собрать вам букет. А потом отправьте его на балкон синьорины Иоланды. Или прямо в окно, если балкона у нее нет. Извольте выполнять!
– Слушаюсь, милорд!
Щелкнув каблуками, Саграсс восторженно глянул на Лучано, развернулся и вылетел из кабинета.
«А батюшку все-таки отравлю, – пообещал сам себе Лучано. – Против королевского приказа этот упырь пойти не посмеет, но спокойной жизни сыну и невестке не даст. Отравлю непременно. Никто не смеет обижать тех, кто мне нужен или дорог».
Проводив Саграсса он подписал несколько бумаг, присланных управляющим особняка, собрал самые необходимые вещи – через порталы ходят налегке! – и поиграл с Перлюреном. Сходил в караулку и выпил шамьета с лейтенантом Минцем, выслушав последние дворцовые сплетни, поболтал с фрейлинами-воспитательницами, узнал от них, что ее величество сегодня снова не в духе, и нашел еще дюжину дел, которые непременно следовало завершить до отъезда. Ужинать не стал – кусок в горло не лез, просто взял книгу из написанного мастером Ларци перечня и заставил себя читать, пока дворец не притих в полуночной дреме, а после постучался в дверь соседней спальни.
– Альс, ты спишь?
Вопрос был данью вежливости, еще несколько минут назад Лучано слышал, как тот разговаривает с котом. Хотя магическая лампа возле постели уже оказалась потушена, и спальню озарял только бледный лунный свет – по деревенской привычке Альс упрямо не закрывал на ночь окно.
– Заходи, – откликнулся Аластор и сел, опираясь на подушки. – Что-то случилось?
– Нет, – вздохнул Лучано, проскальзывая в спальню. Присел на край кровати и погладил развалившегося на постели Флориморда. – Пришел попрощаться.
– Я бы тебя все равно завтра проводил, – хмыкнул Альс и тут же насторожился: – Погоди-ка… Попрощаться?!
– Не в этом смысле, монсиньор, – улыбнулся Лучано. – Очень надеюсь, что не в этом!
Флориморд, разомлев от умелого чесания, принялся ловить его лапами за руку, и несколько мгновений Лучано делал вид, что полностью поглощен поединком с котом. Перед тем как идти к Альсу, он подобрал правильные слова, но отчего-то сейчас они казались насквозь фальшивыми и не шли на язык. Ясно было одно, нельзя дать Аластору понять, насколько сам Лучано боится встречи с грандмастерами и решения своей судьбы.
– Лу… – начал вдруг Альс непривычно вкрадчиво. – Скажи, ты всех вокруг считаешь болванами или только меня лично?
– Что… Кем?..
– Болванами, – повторил Аластор с тяжелой мрачной ласковостью, от которой Лучано захотелось поежиться, и тронул лампу, заставив ее разгореться снова. – Идиотто, если тебе так понятнее. Я, по-твоему, совсем слепой, глухой и дурной вдобавок? Вот скажи честно, тебе страшно?
– Страшно, – выдохнул Лучано, словно шагая с крыши в пустоту – обычный его детский кошмар. – Альс, я…
– Ты мне не доверяешь, – тихо сказал Аластор. – Мы же друзья. А ты мучаешься сам и думаешь, что я ничего не пойму, да? Что меня надо беречь… Опять беречь!
В его голосе прорезалась злость, и Лучано виновато улыбнулся.
– Прости, Альс, – попросил он, пересаживаясь ближе и накрывая руку друга своей. – Ты мне очень дорог. Потому и не хочу добавлять неприятностей. Сделать ты ничего не сможешь, и от этого только сильнее станешь переживать.
