Впрочем, природа подсказывала все сама, и полные груди легли в руки юноши, прежде чем тот понял, что делает. Соски девушки затвердели. Провел по ним ладонью, от чего из груди подруги вырвался невольный вздох. В ответ, покрывая поцелуями щеки и скулы, где было меньше всего щетины, она ласкала его торопливо, быстро, словно кто-то мог в любой момент прервать этот редкий момент уединения.
Зема приблизил ее к себе за поясницу, жадно целуя в груди и в ложбинку между ними. Ольха издала довольный стон, возбужденная до предела, и присела на него сверху.
Бедра соприкоснулись. Она вскрикнула. Затем обоих как током ударило, и все ускорилось, растворилось в танце похоти и страсти.
Только что в купе была пара усталых человек — и вот уже два тигра накидываются друг на друга, и летят на пол бинты, повязки, гремит кружка, поднос…
Длинные волосы Земы растеклись по лицу, защекотали ее грудь. Она налегла на него, опрокидывая на столик. Голова юноши уперлась в заваренное стекло. Ольха подхватила сползающее одеяло с мальца на лежаке и кинула партнеру под голову. Зема уперся головой в мягкое и ощутил, будто по нему проходится каток. А вместе с тем ласкает грудь тепло ее груди. Руки жадно схватили подругу ниже талии. Крепкие пальцы, привыкшие к АКМ за несколько дней, впились в бледную мягкую кожу.
«Какая же она горячая, страстная», — мелькнуло в голове.
Подруга прикусила кончик мочки. Купе превратилось в царство звуков: скрежета, визга, стонов.
Перед глазами Земы поплыло, и по телу как будто прошлась набегающая волна. Ольха вдруг вскрикнула, прижалась всем телом, и ее забило крупной дрожью. Сам Зема ощутил, как внутри него что-то взрывается, и этой лавине нужен выход.
Ольха пронзительно закричала, тут же прижимая себе рот. Он прикусил губу, прекрасно понимая этот порыв. Сам утробно зарычал, треснувшись затылком через подложенное одеяло о стекло.
Волна! ВЗРЫВ!
Спустя какое-то время все стихло. Сладкая нега разлилась по разгоряченным телам. Но этим мгновением не удалось насладиться долго. В коридоре послышались чьи-то шаги.
Ольха подхватила одежду и запрыгнула на верхнюю полку. Зема распрямился, поднимаясь со столика. В тот момент, когда приоткрылась дверь купе, он успел лишь прикрыться одеялом, стянутым со спящего мальца.
— Я же не договорила насчет аппаратуры… — начала с ходу Вики и осеклась, переводя взгляд то на вспотевшего полуобнаженного юношу, то на краснощекую подругу, что быстро натягивала нижнее белье на верхней полке.
— Вы… ты… — Она осеклась, пулей вылетая в коридор. Удаляющийся топот и начинающиеся всхлипы ясно дали понять Земе, что что-то пошло не так.
Зема вздохнул, укрыл одеялом пацана и… полез на верхнюю полку к Ольхе.
Стоило все переварить.
Ольха укрыла его своим одеялом, прижалась и дохнула жаром в самое ухо:
— Не переживай. Она поймет. — И звонко чмокнула в щеку.
Он обнял ее и затих…
И только Елене Смирновой, пришедшей в себя не так давно, стоило огромных трудов пролежать без движения до той поры, пока завхоз не слез с полки, напялив трусы, тельняшку, камуфляжные штаны, куртку, повозившись со шнуровкой на ботинках, что были на размер больше, — и не вышел в коридор.
Первые две минуты Земе было весьма проблематично стоять на ногах. Мир немного покачивался, да и слабость после нескольких дней лежания и сексуальной бури ощущалась всепоглощающая. Стараясь расходиться, завхоз начал бродить вдоль вагона, придерживаясь за стенки. Но ноги привели обратно. Не хотелось показывать слабость остальным членам команды.
Вики куда-то умчалась, и поговорить с ней не представлялось возможным. Ольха, пару раз осторожно выглянув в коридор из купе, ушла дальше по составу в другие вагоны.
Вернувшись к своему купе, Зема прислушался. Дверь была закрыта не до конца. В щелочку пробивался свет. Оттуда же доносились приглушенные звуки. Прислушался… ПЛАЧ?!
Руки отворили дверь еще до того, как он понял, что сделал. Ленка лежала на нижней полке, обняв подушку и уткнувшись в нее лицом. Босые ноги были поджаты. Тело почти беззвучно сотрясалось. Русые волосы растрепались по подушке. Зема никогда не обращал внимания, какие у снайперши длинные волосы, — те всегда были убраны под шапку. А теперь видел, и они ему нравились. Скоро будет еще теплей, необходимость в шапке отпадет. И стоило надеяться, что Ленка не будет прятать косички под кепкой. Прятать красоту не стоило.
— Ты чего, Лен?
— Дурак, — услышал Зема единственный четкий ответ из всего потока произнесенных в подушку слов.
Дураком, скорее всего, был не он, а Брусов, но разбираться с этим не было никаких сил. Батя помер и оставил дочурку сиротой. В очередной раз человек остался один в целом мире. С непонятной татуировкой на руке.
Ноги ослабели. Зема присел рядом, вздыхая. Хотелось что-то сказать, объяснить, но слова не шли на язык. Помолчали.
