«Что, взяли, да?! Как бы не так! – стали радостно и хаотично летать мысли в его напряжённом сознании. – Отличная школа была в Советском Союзе, научили выживать. Молодец, какой я молодец! Теперь чист, никаких улик… Всё, да еще и практически на глазах у полицейских, скинул в спинки передних сидений, и теперь вам никогда не догадаться и ничего не найти! Эх, сейчас бы граммов сто водочки для куража и снятия стресса…»
Мысль о стаканчике холодной водки вызвала непроизвольный глотательный рефлекс, воспоминания прервались, вернув Глеба в реальность.
– Да-а… – протяжно и громко произнёс он на русском языке. – Эй, мужики черные, вы понимаете, где – я, а где – водка?
Негры обернулись – впервые с момента заточения он заговорил с ними. Его сильный голос и крупная фигура немного напугали сокамерников, и те, не понимая слов, с лёгким напряжением всматривались в лицо Глеба, пытаясь определить серьёзность его намерений.
– Не понимаете? Вот и я не понимаю, что делаю среди вас, братьев-разбойников… А давайте все вместе сорвёмся в побег? Охранники принесут еду, откроют камеру, а мы их хлоп – и в дамки! – Глеб сопроводил слова размашистым жестом сжатой в кулак руки и тем самым ещё больше напугал отодвигающихся в угол негров.
Заскрипела дверь, и перед решёткой появились двое полицейских с ящиком воды и пакетом ароматно пахнущих кур.
– Эй! – крикнул один из них. – Русский угощает!
Фраза прозвучала, словно выстрел стартового пистолета. Все кинулись на решётку, и только небольшое пространство вокруг Глеба по-прежнему оставалось свободным.
«Смотри-ка, – подумал он, – это уважение. Или страх. Ко мне-то приближаться не стали…»
В следующую секунду полицейский протянул и ему бутылку воды и большой кусок птицы, который смачно оторвал от тушки грязными руками.
Взяв только воду, Глеб, опустившись на корточки, принялся медленно пить, чувствуя, как чистота воды приносит споко йствие.
Теперь можно было внимательно приглядеться к окружающим. Первое, что бросилось в глаза – они все были разных народностей. Так, рядом с ним стоял черный, как уголь, негр. И если бы он задумал ночью играть с вами в прятки, то ему достаточно было бы закрыть глаза и рот, и ни у кого не было бы никаких шансов его найти. Неожиданно в голове Глеба всплыло забавное женское высказывание о крепких мужских попках как о символе сексуальности – у этого экземпляра сзади, похоже, надувные шары в штаны заправили. В углу прижались друг к другу маленькие, как подростки, бушмены. Они считались хорошими охотниками и следопытами. Рядом с ними, уже проглотив еду, толкалась группа молодых парней в рваной одежде; язык, на котором они говорили, был африкаанс, но тараторили они так быстро, что разобрать было практически невозможно.
Теперь, после ночного ужина, соседи перестали вызывать у него чувство опасности. Стресс от ареста сменился наползающим, как лава, желанием спать. «Почему бы и нет, – сказал он сам себе. – Похоже, маневр с едой принес мне хорошие дивиденды». Удобно расположившись на видавшем виды коврике, он мгновенно заснул.
Утром охранник, отчаявшись разбудить Глеба голосом, толкнул его через решётку дубинкой, служившей подспорьем при усмирении разбушевавшихся заключённых. Толкнул несильно и уважительно, но настойчиво.
– Русский, русский! Вставай, пришёл твой посол! Давай, поднимайся!
Глеб мгновенно вскочил и, поняв по выражению лица конвоира, что агрессии против него нет и палкой его просто вежливо будили, направился к открытой двери камеры.
Тюрьма была маленькая. Быстро пройдя коридор до конца, они вошли в помещение, выкрашенное в ядовито-зелёный цвет; посередине стоял стол и два пластиковых стула, распахнутое зарешёченное окно наполняло помещение светом и сладким свежим воздухом.
– Господин Белов, присаживайтесь! Я – консул посольства России в Намибии Юдин Николай Васильевич.
Пока невыразительно, а главное – неаккуратно одетый человек представлялся, в голове у пленника начали выстраиваться фразы, заготовленные специально для разговора с официальным представителем посольства.
– Расскажите мне, Глеб… – консул заглянул в потрепанный блокнотик, – Михайлович: как это вас угораздило попасть в тюрьму? Нам в посольство никаких официальных бумаг из полиции не поступало, и я абсолютно не владею ситуацией.
– Понятное дело, – бодро ответил Глеб, удобно располагая руки на столе. – Меня только вчера утром арестовали, у входа в отель, и пока ничего не предъявили. Держат в камере. Может, родное Отечество наедет на этих чертей да спросит, как это так – гражданина России кинули в тюрьму без обвинения и объяснения причин?! А вообще, если честно, очень хочется, чтобы всё это закончилось, – сменив иронию на серьёзный тон, продолжал Глеб. – Прошу вас, разберитесь быстрее, а то заразу какую-нибудь подхвачу – кругом грязь и вонь невыносимая, воды чистой нет… Да вы и сами всё знаете, раз тут живёте и работаете.
