Дальше немного лесом, по едва заметной тропе, среди потревоженной птичьей разноголосицы. По жидкому подлеску и каменистой насыпи. Оставалось лишь спуститься по крутому склону. И тут Дайон замерла от увиденного. Часть широкого пляжа папиной бухты, что виднелась отсюда, была сплошь забита людьми и пожитками. Кто-то наспех сооружал навесы, кто-то собирал хворост. Женщины и дети проводили ревизию припасов.
– Все хорошо. – Мысли как-то разом посветлели, и появилось некое подобие облегчения. – Все здесь и даже успели сносно расположиться.
– Дайон, – Адалия тоже оценила обстановку, а затем подошла ближе к дочери. – Все, что я делала, я делала неправильно. Пыталась воспитывать тебя под себя, под запросы общества, чтобы…
– Мама, – Дайон слишком устала и, даже понимая, что матери нужно хоть как-то выговориться, все же прервала ее. – Ты всегда хотела мне только добра, потому все правильно делала. Как и любая мать. Просто я по-другому смотрела на вещи и не хотела быть частью того, чем должна была стать.
– Как оказалось, я многого не знаю о тебе, милая. Но то, что я вижу, мне очень нравится. И я… горжусь тобой. Тем, какая ты! И отец бы гордился.
– Знаю. Я все знаю. – Дайон обняла мать.
***
Шесть дней прошли в тревожном ожидании. Надеясь на то, что пришедшим на Большой остров вскоре надоест чинить беспредел, и они уплывут восвояси, люди терпеливо ждали окончания осады. Как таковой она даже не была. Восточные войска просто пришли, как к себе домой, взяли что хотели, что хотели, сделали. Теперь, небось, пируют где-нибудь в стенах Сиртрата, потешаясь над пленными членами совета.
Дайон старалась не думать об этом. Голова и так была занята слишком многими вещами. Охрана отца все это время стояла в дозорах у валунов, что уходили в море и в лесу. Несколько человек были посланы наблюдать за подступами к тракту и лесу. Костров на пляже никто не разжигал из опасения, что дым выдаст их местонахождение.
Пришлось открыть проход во вторую бухту. Все-таки там была вода и пещера, в которой совместными усилиями устроили детей. Мужчины ловили в запруде рыбу, чтобы завялить ее тут же на кольях, воткнутых в песок. Женщины занимались распределением пайков.
– Сколько мы так просидим здесь? – Один из телохранителей отца, отвел Дайон в сторону и, глядя, как Адалия рассказывает детям легенды северного моря, добавил:
– Может, есть смысл вернуться на виллу? Забаррикадируемся, как следует. Если надо, дадим бой.
Дайон заставила себя не злиться, но понимала, что в чем-то воин прав. Скоро закончится еда. А как скоро с острова уберется Аббас – не известно.
– Здесь мы в безопасности. По крайней мере, до тех пор, пока они не нашли бухту. Кто знает, возможно, никогда не найдут. С моря увидишь, только если знаешь, куда смотреть. А с другой стороны стоят дозоры. По сигналу все переберемся за скалу и отсидимся в пещере. Хода туда не видно – так что шанс есть. А оказавшись на вилле, мы просто официально заявим: приходите в гости. И бой дать не получиться – обложат со всех сторон и подожгут.
– Резонно, госпожа. – Солдат почесал потный затылок. – Но порции взрослых и так урезаются, чтобы полноценно ели дети. Припасов осталось на пару дней, не больше.
– А кто сказал, что нельзя достать еще? – девушка хитро улыбнулась, и воин вернул ей улыбку, тут же поняв, к чему она клонит.
– Эй! – Кликнул еще несколько солдат из охраны. Кажется, они несли вахту у ворот на виллу.
Дайон кивнула, когда те подошли. А начальник торопливо изложил:
– Значит, план таков. Сейчас берем мешки и пробираемся домой. Оцениваем обстановку и берем только самое-самое и побольше. В идеале на скотном дворе можно прихватить козу или две – детям нужно молоко.
Адалия видя, что происходит что-то, не поддающиеся ее контролю, подошла и поинтересовалась, по какому поводу сборы. На что телохранитель лучезарно улыбнулся и, отвлекая ее разговорами, дал возможность Дайон потихоньку отойти и собрать все необходимое.
У матери и так полно причин для беспокойства, ей даже мужа оплакать некогда. К чему добавлять еще больше волнений? А люди недолго протянут без еды. С полным желудком и беды воспринимаются по-другому. – Рассудив таким нехитрым способом, девушка оправдала потенциальный риск, какому сейчас подвергает себя и дала отмашку солдатам.
Маленький отряд собрался около леса. Дальше уже до боли знакомым путем Дайон повела солдат по тропе к колодцу. Как все-таки хорошо, что когда-то она свалилась в него. Мрак тоннеля развеялся зажженными факелами, и уже знакомые чувства чего-то потаенного, только ей известного защекотали нервы, сметая тревогу и наполняя сердце привычными всплесками колких до приятности ощущений. Когда воздух в тоннеле сгустился от водяных паров, Дайон остановила отряд:
– Перво-наперво нужно осмотреться.
Подойдя к водяной стене, девушка высунулась наружу. Шагнув вперед, тут же присела за мраморным парапетом. Когда-то прекрасное, а теперь замызганное и рваное платье хорошо сливалось с зеленью. Знаками позвав охрану, попросила осмотреться.
