Большую помощь купечеству оказывал И.К. Бабст, который во время занятий сообщал наследнику престола –будущему Александру III – сведения о ходе таможенных дискуссий. Тот просил руководителя департамента Государственного совета К.В. Чевкина, к которому должны были поступить документы комиссии, принять и выслушать купеческих фабрикантов[532]. Несмотря на это тарифные споры завершились так, как, собственно, и должны были завершиться – победой правительства. При посредничестве того же Бабста делегация от купечества, участвовавшего в трудах таможенной комиссии, была представлена наследнику; он выразил искреннее свое сожаление по поводу итогов работы, сказав о чиновниках, что, мол,
В политическом отношении староверческая буржуазия и ее сторонники значительно уступали чиновничье-дворянскому клану, издавна облюбовавшему все административные должности империи. Осознавая недостаточность своего потенциала, московское купечество старалось приобрести устойчивые позиции во властных структурах. С этим связаны их усилия по созданию отдельного правительственного ведомства – Министерства торговли и промышленности. Проект образования последнего посредством выделения из структуры Министерства финансов был подан известным купцом В.А. Кокоревым великому князю Константину Николаевичу, который весьма благосклонно отнесся к этой инициативе. Причем предполагалось, что во главе нового министерства непременно должен встать какой-либо авторитетный представитель русского купечества[535], Некоторые рассматривали фигуру самого Кокорева; среди его сторонников был и князь А.И. Барятинский, с юности состоявший в дружеских отношениях с императором. Популярный фельдмаршал со славянофильскими наклонностями был заметно впечатлен зажигательными речами этого самородка. Он признавал, что Кокорев вышел совсем из иной мировоззренческой среды, но был убежден, что препятствием для ведомственного служения это являться не может[536]. Надо сказать, что еще в конце 1850-х годов, будучи главнокомандующим на Кавказе, князь проявлял большие симпатии к староверам, дозволяя им избирать в полках новых священников взамен умерших[537].
Однако в коридорах чиновничьего Петербурга все оказалось гораздо сложнее, чем на кавказских фронтах. Власти не воспринимали рекомендаций о назначении раскольника куда-либо, не говоря уже о столь высоком посте. Интересно, что московская группа, понимая сложившуюся ситуацию, вносила предложения о формировании министерства не под руководством какого-либо авторитетного купца, а с коллегиальным управлением. В фонде Минфина содержится записка с проектом создания Министерства коммерции и промышленности, во главе которого должен находиться совет, состоящий из людей, хорошо знакомых с данной отраслью. В него должны были входить 11 членов: трое от правительства и по четыре – от торгующих купцов и фабрикантов-производственников. Причем правительственных чиновников предполагалось назначать указами императора, а остальных избирать. Но и такой подход к образованию нового ведомства вызвал резкие возражения, которые объяснялись тем, что большинство голосов в совете фактически принадлежало бы купеческому сословию. Это признавалось в принципе недопустимым, особенно для России –
