Пока он учил уму-разуму свою непокорную жену, этот деятель уже натянул на себя первую попавшуюся одежду – какие-то ярко-розовые легинсы Снежаны, они единственные лежали на полке в шкафу прихожей, и пытался открыть входную дверь, которая была закрыта изнутри. Обшарив близ лежащее пространство, Еразм так ничего не обнаружил и понял, что заперт в шестидесяти квадратных метрах с этим сумасшедшим, который только громко смеялся из спальни на все его попытки выбраться из заточения.
– Любишь меня, говоришь, да, Снежинка? Тогда сделай для меня кое-что, а? Не слышу?
– Да, всё что угодно, только отпусти, Витенька, больно…
– А ты знаешь, сука, как мне больно? – отшвырнул он её от себя, как вонючий мусор. – А теперь, детка, ты же так любишь, чтобы тебя называли, возьми этот стеклянный член в руки, будем проводить воспитательную работу с твоим Гераклом. Думаю тебе понравится, да и у них это было в Древней Греции в норме.
Огромными шагами Виктор настиг Еразма и, как щенка, швырнул в то место, где он предавался греху вместе с его женой, придавив коленом его дрожащее тело.
– Ты же здесь драл в жопу Снежану, теперь тебя вы…бет этой штукой моя шлюха-жена и сделает это с огромным удовольствием, так ведь, детка?
– Да.., – дрожала уже всем телом от страха она, с сочувствием посматривая на Еразма, который не жалея сил начал вырываться из захвата Виктора, когда понял, что сейчас его, потомка самих великих греков трахнут в задницу. Может в древние века содомия и была нормой, но он не был её поклонником, являясь гетеросексуалом.
Снежана никогда не видела своего мужа в таком состоянии и поняла, что он был добрым и любящим, пока она этого заслуживала, а теперь она злоупотребила его хорошим отношением к себе и получит по полной. Но она даже не представляла какой с этого вечера её ждёт ад… Все познаётся в сравнении и скоро она почувствует на себе эту разницу сполна…
– Мне что, Снежана, повторять дважды!? – загрохотал Виктор на всю квартиру, когда даже через две минуты она так и не приступила выполнять его приказ. – Сделай ему приятно, как и он тебе несколько минут назад, не стесняйся, – неожиданно сменил он грозный бас на нежный голосок, а в глазах стояла жажда расправы, если она немедленно не приступит.
Виктор держал его крепко: придавив нижнюю часть тела своим корпусом, а руки вверху прижав своими огромными ручищами, что попытки Еразма вырваться или хоть что-то сказать в свою защиту приравнивались к писку и барахтанью заморенного воробья. Сглотнув сухую слюну, Снежана дрожащими руками спустила с него свои же розовые лосины, обнажив ягодицы.
– И давай без смазки, я думаю ему будет очень «приятно»! – предупредил её Виктор, как только она метнула взгляд в сторону лубриканта.
Еразм сжал насколько мог колечко сфинктера, не желая пропускать эту штуку внутрь, когда почувствовал ее стеклянную прохладную головку у входа в своё тайное место.
– А я смотрю, он робеет! Ничего, давай, Снежинка, поймай момент, вдарь ему посильнее по ягодицам и резко засаживай внутрь. Ты умеешь так, я теперь знаю…, подогрей его страсть…
Женщина так была напугана, что со всей мочи ударила своего любовника по мягкому месту, которое в этот момент было не таким уж и мягким, а твёрдым, как камень, так сильно он сжал ягодицы, что она отбила себе руку и застонала от боли. Еразм сам не понял откуда у него взяли силы на сопротивление, этот удар послужил окончательным сигналом, что пора отсюда делать ноги и как можно скорее. То ли Виктор немного ослабил хватку, увлечённый процессом ниже пояса своего врага, то ли адреналин в крови самого Еразма сыграл ему на руку, но через пару секунд он уже бежал на пределе своих возможностей в кухню, где был балкон, через который тот надеялся обрести свободу. Ему сильно повезло и здесь, ведь квартира, в которой он находился, была на втором этаже, да ему уже было и без разницы… Даже разбиться насмерть было не так страшно, как оказаться в таком унизительном положении и быть оттраханным этим хоть и искусственным членом, с такими последствиями его гордость точно была не готова столкнуться.
