Рука потянулась к бутылке. Вячеслав помедлил, взял ее и с садистским удовольствием вылил в раковину дорогой, подаренный зарубежными коллегами, виски. Он и так чувствовал себя глупо, когда те, “следуя русским традициям”, прислали им на всю лабораторию подарков к Новому году и ребята, пряча глаза, почему-то отдали бутылку ему.
Он не будет сегодня пить. Он давно не пьёт. И это давно уже не выход.
Наверное, следовало поехать к родителям, но… Как заставить себя вернуться, когда даже спустя столько лет, все будет напоминать о той осени?
Мать будет звонить уже совсем скоро, у них полночь наступит раньше. Вячеслав будет слушать поздравления и вздохи, что он мог бы “один раз, ради них, наплевать на свою проклятую гордость и попросить Лену отпустить детей с ним в Железогорск”.
Но Вяч не хотел звонить бывшей жене. Тем более, что они, ее новый муж, она сама и дети, уезжали на каникулы, то ли в Швейцарию, то ли во Францию…
И этот новый год он снова встретит один, втайне желая того самого сна, где у него еще все хорошо. И не просыпаться бы…
В большой пустой квартире пахло мандаринами. Он и забыл, что аспиранты подарили ему горшок с елкой и, наверное, ящик оранжевых кругленьких и упругих плодов. Вяч запоздало пожалел о виски, усмехнулся, представив, как он сидит в полутьме кухни и закусывает золотистый напиток килограммом мандаринов. Золотистый…
Уильям
Башня пылала и рушилась. Он смотрел, бессильно опустив руки. До чего все дошло. Когда он свернул не туда? Почему позволил событиям происходить как они сами по себе происходят. Сначала он запер себя в тысяче комнат, думая, что этого достаточно для всей его вечности, сжигаемый острым недовольством собой.
Может быть следовало откликнуться на просьбу и отправиться с ней? Почему он остался? Гила звала его, смотрела насмешливыми темными глазами без капли золота в глубине. Звала в иные дали, искать давнее проклятие и благословение их мира — старых драконов.
А он не отозвался. Лишь отшутился, что ему хватает ручного. Она не настаивала.
И Уильям остался в своей башне, где, он полагал, его не коснутся боль и предательство.
А теперь… Он сам разрушил ее. Выплеснул весь ревущий огонь, на какой был способен. Тот объял грандиозное строение, пожирая и урча от удовольствия. Монолитные стены трескались и падали в пылающую лаву.
Уильям горько усмехнулся. В этом мире создать что-то гораздо легче, чем разрушить.
Кто-то похлопал его молча по плечу, сочувствуя. Он обернулся и увидел, что обитатели нигде разбредаются, исчезая в темных коридорах замка.
Уилл сжал в кармане заветный флакон с сильнодействующим снотворным, которое свалит с ног даже такую сущность как он.
“Давно надо было уйти… А если лауданум не подействует как нужно? Нет, она сказала, что будет ждать.”
Хранитель
По небу быстро бежали облака, изредка закрывая солнце. Их тень создавала на море травы причудливые и пожалуй слишком темные, будто выжженные пятна.
Девушка, стоявшая на холме по колено в золотой траве ничем более не напоминала Гилу. Она не позвала его подниматься, а спустилась сама.
— Здравствуй, Уилл… Сегодня это было нелегко, — она показала на темные пятна.
Он был изрядно удивлён.
— Ты так изменилась. Или мир изменился? Что произошло? Что-то не так. Я хотел рассказать тебе, что нашёл прекрасный способ оставаться здесь намного дольше. Я надеюсь, лауданум не разрушит меня, пока я ищу, как остаться здесь навсегда. Но… Нет, сначала ты. Что изменилось?
Девушка улыбнулась.
— Но ты же узнал меня? Значит не так и изменилась. А что случилось… ничего особенного, одни иллюзии приходят на смену другим. Рушатся стены, — она насмешливо посмотрела на Уилла. — Иногда нужно разрушить чтобы построить новое, не так ли?
Она присела на непонятно откуда взявшийся серый камень.
— Помнишь, что я не Она? Она захотела, чтобы я была такой. Неплохо на мой взгляд.
Налетел холодный ветер и облака совершенно закрыли солнце. Вокруг холма с травой беспокойно волновалось серо-зеленое море. Они внезапно оказались на крошечном островке посреди бескрайней воды.
— Я узнал тебя потому, что это очевидно ты. Ты всё знаешь, нет смысла рассказывать тебе, что и как я успел разрушить. Это хорошо. Это очень хорошо. К чему мне лишний раз оборачиваться?
Он сел в траву рядом с камнем.
— И хорошо, что ты — не Она. К ней я так и не научился просто приходить. И будь такой, какой хочешь ты. Вдруг Она однажды захочет, чтобы ты… А, не суть.
Он смотрел на горизонт, наслаждаясь холодным ветром.
— Ты знаешь всё обо мне. Ты знаешь, что я хочу остаться с тобой. Я больше не буду размышлять о прошлом, когда ты рассыпешься искрами. Можно, ты это будешь делать в большой библиотеке? Я буду искать способ. А может, ты просто сама скажешь мне — как?
Хранитель смотрела на волны. Они медленно подбирались выше и выше по холму, но были еще далеко от ног собеседников.
— Я не имею права утаивать. Это одна из моих обязанностей, рассказать правду и дать выбор.
Она повернула голову и посмотрела на Уилла немного сверху вниз.