А где-то глубоко внутри зародилась странная мысль: может быть, эта авария была не концом, а началом? Началом пути к той Лизе, которую она всегда хотела узнать, но боялась встретить.
Засыпая в тот вечер, Лиза впервые за долгое время улыбнулась. Завтра будет новый день. И кто знает, может быть, она действительно научится летать. Если не телом, то душой.
Лиза смотрела в окно палаты, наблюдая за тем, как ветер гоняет опавшие листья по больничному двору. Осень. Раньше это время года ассоциировалось у нее с премьерами, красными дорожками, шуршанием дизайнерских платьев. Теперь же осень ворвалась в её жизнь холодным ветром перемен, срывая с неё, как с дерева, прежние роли и маски.
"Странно," – думала Лиза, – "всю жизнь я играла разных людей, а сейчас, кажется, впервые учусь быть собой. И это оказалось самой сложной ролью."
Она вспомнила свою первую большую роль – Джульетту в школьном спектакле. Как она тогда волновалась, как боялась забыть слова! А потом вышла на сцену и… растворилась в персонаже. Сейчас, лежа в больничной койке, она чувствовала себя такой же неопытной и неуверенной, как тогда, в четырнадцать лет.
Дверь палаты открылась, впуская Алекса. Его появление всегда вносило в стерильную атмосферу больницы что-то… живое. Словно вместе с ним в комнату входил свежий ветер, пахнущий травами и свободой.
"Как вы сегодня, Лиза?" – спросил он, присаживаясь рядом.
Лиза хотела ответить привычным "нормально", но вместо этого вдруг сказала: "Знаете, Алекс, я всю жизнь была кем-то другим. Играла роли, надевала маски. А теперь… теперь я не знаю, кто я на самом деле."
Алекс кивнул, словно ожидал этих слов. "А кем бы вы хотели быть, Лиза?"
Этот простой вопрос застал её врасплох. Кем она хотела быть? Не играть, не казаться, а быть?
"Я… я не знаю," – честно призналась она. – "Всю жизнь я стремилась к успеху, к признанию. А сейчас понимаю, что за всем этим потеряла что-то важное. Себя настоящую."
Алекс улыбнулся. "Знаете, Лиза, в практике цигун есть такое понятие – 'внутренняя улыбка'. Это когда вы улыбаетесь не лицом, а всем своим существом. Давайте попробуем?"
Лиза скептически посмотрела на него, но согласилась. Закрыв глаза, она представила, как улыбка расцветает где-то глубоко внутри, согревая каждую клеточку тела.
"А теперь," – голос Алекса звучал мягко, но уверенно, – "направьте эту улыбку к той части себя, которую вы всегда прятали. К той Лизе, которая боялась быть несовершенной, которая сомневалась, которая плакала по ночам от усталости."
Лиза почувствовала, как к горлу подступает комок. Образы из прошлого замелькали перед глазами: вот она, совсем юная, плачет после неудачных проб; вот она отказывается от встречи с друзьями ради очередных съемок; вот она смотрит в зеркало и не узнает себя под слоем грима…
"Все эти части вас – это и есть настоящая Лиза," – продолжал Алекс. – "Примите их, улыбнитесь им."
И вдруг Лиза почувствовала, как что-то внутри неё отпускает. Словно лед, сковывавший её душу, начал таять под лучами этой внутренней улыбки.
Открыв глаза, она увидела, что по щекам текут слезы. Но впервые за долгое время это были не слезы отчаяния или жалости к себе. Это были слезы освобождения.
"Что со мной происходит, Алекс?" – прошептала она.
"Вы начинаете просыпаться, Лиза," – ответил он. – "И это только начало пути."
В этот момент Лиза поняла, что дорога к себе настоящей будет долгой и непростой. Но впервые за долгое время она почувствовала, что готова по ней пройти. Шаг за шагом, вдох за выдохом, открывая в себе то, что всегда было скрыто за ролями и масками.
А за окном ветер все так же гонял опавшие листья, словно напоминая: иногда нужно отпустить старое, чтобы дать место новому. И, может быть, в этом и есть главная роль каждого из нас – роль самих себя.
Тишина. Лиза никогда не думала, что она может быть такой… громкой. В мире кино, где она провела большую часть жизни, тишина была врагом. Её заполняли диалогами, музыкой, спецэффектами. Здесь же, в больничной палате, тишина стала её постоянным компаньоном.
"Научись слушать тишину," – сказал ей Алекс на прошлом занятии. "В ней скрыты все ответы."
Лиза закрыла глаза, пытаясь уловить эту вибрирующую пустоту. Сначала в голову лезли обрывки мыслей, воспоминаний, страхов. Но постепенно, словно погружаясь в глубокое озеро, она начала проваливаться в тишину.
И вдруг она услышала это. Тихий, едва уловимый звук. Биение собственного сердца.
"Господи," – подумала Лиза, – "когда я в последний раз слышала, как бьется мое сердце?"
Этот простой звук вдруг открыл в ней целый мир чувств. Она ощутила, как кровь течет по венам, как воздух наполняет легкие, как каждая клеточка тела живет своей жизнью.
"Я жива," – эта мысль ударила ее, словно молния. "Несмотря ни на что, я все еще жива."
Слезы потекли по щекам, но Лиза их даже не заметила. Она была полностью поглощена этим новым, удивительным ощущением жизни внутри себя.
Стук в дверь вырвал её из этого состояния. На пороге стоял Алекс, его глаза светились каким-то особенным пониманием.