Сквозь пелену беспамятства пробивался знакомый голос. Он звал меня, тянул обратно к жизни. Постепенно я начал различать слова.
"Макс, пожалуйста, вернись ко мне. Я знаю, ты сильный. Ты справишься."
Лина. Её голос был якорем, удерживающим меня от погружения в бездну.
Наконец, я открыл глаза. Белый потолок больничной палаты плыл перед глазами. Монотонный звук капельницы отсчитывал секунды моего возвращения в мир живых.
"Макс? Ты очнулся?" – Лина наклонилась надо мной, её глаза были красными от недосыпа и слез.
Я попытался заговорить, но из горла вырвался лишь хрип. Лина поднесла к моим губам стакан с водой.
"Тише, не торопись," – мягко сказала она. "Ты был без сознания почти две недели."
Две недели? Это казалось невозможным. Я попытался сесть, но тело отозвалось острой болью. И тут я заметил… Одеяло на месте, где должна была быть моя правая нога, было плоским.
Паника накрыла меня волной. "Лина," – прохрипел я. "Моя нога… Что…"
Она сжала мою руку, и я увидел, как она пытается сдержать слезы. "Мне так жаль, Макс. Врачи сделали все, что могли, но заражение было слишком сильным. Они… они должны были ампутировать, чтобы спасти твою жизнь."
Мир вокруг меня рухнул. Я, Макс Стоун, покоритель вершин, теперь… калека? Неспособный даже встать с кровати?
"Оставь меня," – процедил я сквозь зубы, отворачиваясь от Лины.
"Макс, послушай…"
"Я сказал, оставь меня!" – я почти кричал, чувствуя, как внутри поднимается волна ярости и отчаяния.
Лина встала, но перед тем как уйти, наклонилась и поцеловала меня в лоб. "Я люблю тебя, Макс. Что бы ни случилось, я рядом. Мы справимся с этим вместе."
Когда дверь за ней закрылась, я позволил слезам течь. Впервые за много лет я плакал, чувствуя, как рушится вся моя жизнь. Кем я был без гор? Без способности покорять вершины?
А где-то на краю сознания, словно отголосок далекого воспоминания, мелькнула мысль: "Это только начало восхождения. Самого важного в твоей жизни."
Но в тот момент я не мог этого понять. Я был слишком поглощен своим горем и потерей. Не зная, что впереди меня ждет испытание, которое изменит не только мою жизнь, но и мое понимание самой реальности.
И пока я лежал там, разбитый и потерянный, где-то в глубине пещеры, в которую я упал, древние узоры продолжали свой таинственный танец, словно отсчитывая время до чего-то неизбежного.
Дни в больнице сливались в бесконечную серую массу, как туман, окутывающий недоступные теперь вершины. Я лежал, уставившись в потолок, считая трещины и пытаясь игнорировать настойчивые попытки Лины и врачей вытащить меня из пучины отчаяния.
"Макс," – тихо произнесла Лина, сидя у моей кровати. Её голос звучал устало, но в нём всё ещё слышались нотки надежды. "Доктор Чен говорит, что ты готов начать реабилитацию. С протезом ты сможешь…"
Я повернулся к ней, чувствуя, как внутри закипает горечь. "Сможешь что, Лина? Ковылять по равнине, когда раньше я покорял вершины? Стать жалкой тенью себя прежнего?"
Лина молчала, и это молчание было красноречивее любых слов. Я видел, как она борется с желанием утешить меня и пониманием, что сейчас любые слова будут пустыми.
"Знаешь," – наконец произнесла она, глядя в окно, – "когда ты был там, на горе, я чувствовала, что часть тебя всегда оставалась со мной. А теперь… теперь ты здесь, рядом, но кажется, что ты дальше, чем когда-либо."
Её слова ударили больнее, чем падение со скалы. Я отвернулся к стене, не в силах встретиться с ней взглядом, боясь, что она увидит в моих глазах не только боль, но и страх. Страх перед будущим, которое я не мог себе представить.
Ночью меня мучили кошмары. Я снова и снова падал в ту пещеру, но теперь она казалась бесконечной. Вокруг кружились странные узоры, складываясь в образы из моей жизни: первое восхождение с отцом, момент, когда я впервые увидел Лину, триумф на вершине Эвереста. Все эти моменты растворялись в темноте, оставляя после себя пустоту.
Проснувшись в холодном поту, я принял решение. Если это конец, то пусть он будет на моих условиях.
Следующим вечером, когда Лина ушла домой, я выбрался из кровати, опираясь на костыли. Каждый шаг отдавался болью, словно напоминая о том, что я потерял. Но я упрямо двигался к цели.
Добравшись до крыши, я подошёл к краю. Внизу мерцали огни города, такие далёкие и чужие. Я посмотрел на небо, и на мгновение мне показалось, что звёзды складываются в те же узоры, что я видел в пещере.
"Вот и всё," – прошептал я, делая шаг вперёд.
И вдруг время словно остановилось. Звёзды замерли, а потом начали двигаться, образуя новые созвездия. В этом космическом танце я увидел свою жизнь, раскинувшуюся передо мной, как карта высокогорья.
Я увидел мальчика, который впервые поднялся на холм за домом и почувствовал вкус высоты. Увидел подростка, который поклялся себе, что однажды покорит самые высокие вершины мира. Увидел мужчину, стоящего на Эвересте, думающего, что достиг пика своей жизни.