"Я не должен, я только что чуть не убил ее", - ещё пытался обуздать себя маг, но мысли растворились в нежных прикосновениях губ, а руки абсолютно независимо от разума уже развязывали платье эльфийки. Дыхание сбилось, чтобы найти другой, общий для двоих ритм.
Как его мантия оказалась на земле, Эдвин даже не заметил.
- Я, наверное, люблю тебя, - прошептала Галатея, опускаясь на траву.
- И я тебя, наверное, - то ли ответил, то ли подумал Эдвин, покрывая поцелуями нежную кожу эльфийки.
***
Когда волшебник проснулся, было ещё темно. Вернее, он не проснулся, а очнулся, будто от сладких грез наяву. Эдди нежно провел рукой по волосам обнимающей его Галатеи, осторожно высвободился из её объятий и встал. Эльфийка лишь прошептала чуть слышно: "Эдвин..." и улыбнулась во сне.
Он бережно укрыл девушку одеялом и отвернулся.
Его руки дрожали как от сильного похмелья, кожа горела то ли от стыда, то ли от поцелуев эльфийки, а голова была налита свинцом. "Что я сделал?", - лихорадочно соображал маг: "Я ведь должен был убить ее. А вместо этого..." Эдвин помотал головой, пытаясь прогнать туман. Ему никак не удавалось сконцентрироваться на какой-то одной мысли. Сознание взрывалось множеством переживаний, потоком перепутанных эмоций, россыпью красочных картин, сдобренных пудом мук совести.
Эдвин имел не так-то мало связей с женщинами на своём коротком веку. Подобного рода образование считалось в Дарри обязательным. Ведь, не познав всю глубину человеческих отношений, нельзя составить себе полную картину мира. Но, одно дело отношения, а другое - эмоции. Страсть, а тем более, любовь, конечно, не преследовались в Дарри, но встречали непонимание и осуждение. Предаваться чувствам считалось занятием, недостойным мага. Браки были исключительно договорными обязательствами между равными по силе волшебниками, чтобы их дети были не слабее родителей. А отношения считались делом обыденным и скучным. И привлекали внимание даррийцев не больше чем еда или сон.
Молодой волшебник понял, что уже какое-то время мечется по поляне как безумный. Его голые ноги покрылись росой, а волосы свисали мокрыми нечесаными прядями, напоминая мочалки.
"Надо бы одеться", - меланхолично подумал маг, услышав гулкий голос, вторивший ему. Голос был его собственный, и Эдди осознал, что уже какое-то время говорит сам с собой вслух. "Закрыть рот, залепить его руками, наложить заклятие немоты!", - решил маг и стукнул себя по лбу что есть мочи: и эти слова он произнес вслух.
Эдвину стало по-настоящему страшно, как никогда в жизни. Он терял контроль над собой, над своим телом и разумом. И скоро проснется Она. Надо что-то решать, и очень быстро. "Я должен успокоится", - выдохнул маг: "Применим даррийскую медитацию". Однако, стоило ему вспомнить о Дарри, как последние крохи самообладания растаяли.
Девушка пошевелилась на импровизированном ложе из мантий, ощупала рукой место рядом с собой и, сквозь сон, снова позвала Эдвина.
"Времени всё меньше", - понял маг. "Действовать надо быстро".
Он натянул запасную мантию на продрогшее тело и начал собирать вещи. Зачем? Он и сам толком не мог объяснить этого. Сейчас, много месяцев спустя, Эдвин убеждал себя, что тогда у него был план: разбудить Галатею и уехать с ней как можно дальше от всего этого. Сбежать, испариться, улетучится от всех проблем. Туда, где никто их не найдет.
Но в тот момент он то машинально собирался, то кидался к Галатее, то искал задевавшийся куда-то кинжал, а чаще всего просто замирал в ступоре.
Наконец Эдвин опустил глаза вниз и увидел, что всего его вещи аккуратно упакованы, лошадь оседлана, а он сам стоит рядом и смотрит на её копыта.
- Зачем мне уезжать? - Подумалось ему: - Ведь скоро Гала проснется, и я ей всё объясню.
- Угу, - возразил он сам себе, - Давай, расскажи, как ты собирался убить её вчера вечером. Как нож занес. Давай, не робей.
- Заткнись, я справлюсь.
- Зачем тогда ждать, пока она проснется? Иди, разбуди.
Эдди сделал решительный шаг. Потом ещё один, поскромнее. Третий шаг и вовсе получился на месте. Он рассматривал прекрасное лицо Галатеи, её длинные ресницы и обнаженное плечо.
- Сейчас она откроет глаза и я...
- Достанешь нож и зарежешь? Прямо глядя в глаза?
Альтер эго Эдвина ударило точно в цель: у него было задание и был долг перед Советом Дарри. В связи с чем он должен нарушить свой обет? Из-за любви? Это просто смешно. Непонятная сладостная иллюзия - не более. "Да, и собственно, люблю ли я её вообще? Может, через час от моей любви не останется и следа".
Волшебник стремительно развернулся и запрыгнул на лошадь.
"Мне надо развеется", - решил маг: "Разобраться в себе".
Он стеганул лошадь и помчался на восход. Он хотел, чтобы солнце слепило глаза, чтобы оно выжгло из памяти образ Галатеи. Нестись вперед и только вперед, и чувствовать, как ветки хлещут по лицу. Маг поднимал руки и подставлял их под сучья, он специально направлял лошадь в густые заросли крапивы. Эдди хотел физической боли, он жаждал, чтобы она перебила душевную. Но всё было зря. За каким-то очередным поворотом этой безумной скачки ему почудился архимаг:
