Муха уставился на Ярослава немигающим взором и только подрагивающие усы выдавали скрытый гнев. — Куда ушла?
— В посад. — Ярослав пожал плечами. — Вы же сами говорили, что может идти на все четыре стороны — вот она и решилась.
Муха перевел взгляд на Беззубцева, с невозмутимым видом скрестившего руки на груди.
— Ну ладно, этот — блаженный, но ты-то Юшка, куда смотрел? Очередной бабе под юбку?! Я же говорил, чтобы были настороже!
— Знаешь что, — вызверился Беззубцев, — ты, дьяк, мною не больно-то командуй! Я — свободный атаман, и девок ваших краденых, будь они хоть трижды царевны, пасти не собираюсь!
— Свободный, говоришь? — сощурился Муха. — Давно ли на дыбе висел?
— Никак, грозить вздумал? — прошипел в ответ Беззубцев.
— Напомнить хочу! — огрызнулся Муха. — А то у тебя, гляжу, память совсем отшибло! Аль забыл, что поленица наказывала?
Беззубцев потемнел лицом. — Ты в наши с ней дела не лезь…
— Ладно, паны-атаманы, будет вам, — неожиданно вмешался Афанасий.
Он вглядывался в сторону корчмы, щуря единственный глаз. — Сначала дело, а за царевну опосля решить можно будет!
— И то верно! — процедил Беззубцев, не сводя с дьяка набыченного взгляда.
Муха, помедлив, кивнул.
— Стало быть, семеро их всего? — Беззубцев хищно ухмыльнулся. — Это ж даже делом назвать совестно! Значит, так: охранников я на себя беру, Афоня — вы с конюхом тишком лошадок выводите. Муха — в засаде, если что не так пойдёт — прикроешь! Ну а ты, блаженный…
Он скептически глянул на Ярослава.
— Главное — под ногами не путайся. Ежели до драки дойдет — сховайся где-нибудь, авось, пронесет!
Он довольно хохотнул и хлопнул Ярослава по спине. — Ну, с Богом!
Ярославу не очень-то понравилось, что Беззубцев определил его в запасные, с другой стороны — был рад, что ему не придется участвовать в налете.
Они с Мухой расположились за углом избы напротив корчмы, где был удобный наблюдательный пункт. Дьяк невозмутимо забивал в пистолеты пыжи.
Двое стрельцов присели под навесом; негромко переговариваясь, они с завистью поглядывали в сторону дверей корчмы. Рядом, привязанные к столбам стойл, топтались лошади.
Беззубцев, заломив шапку набекрень, в кафтане нараспашку, направился к ним нетвердой походкой, держа в руке флягу Мухи, наполненную содержимым бочонка..
Стрельцы насторожились при его появлении, первый потянул к себе пищаль, второй взялся за бердыш. Однако, Беззубцев, ничуть не смущаясь, приветственно замахал рукой.
— Здорово, служивые! — заорал он. — Почем нынче фунт лиха?
Муха поморщился. — Чего глотку дерет, дура, — проворчал он. — Услышат в кабаке ведь!
Стрельцы что-то ответили атаману, тот сделал пару шагов и неуклюже завалился, выронив флягу и расплескав её содержимое.
Когда же он попытался подняться, из-за пазухи на землю посыпались монеты.
Беззубцев, словно не замечая этого, снова упал, разочарованно покрутил головой и приложился к фляге долгим глотком.
Стрельцы уже перестали хвататься за оружие и охотно скалились над деревенским дурнем. Кое как достигнув, на карачках, столба конюшни, Беззубцев начал медленно подниматься.
Один из стрельцов подмигнул напарнику и кивнул в сторону рассыпанных на дороге монет.
Беззубцев между тем полез целоваться с лошадью. Второй стрелец наклонился, подбирая рассыпанные в пыли деньги.
Первый подошел к Беззубцеву, который теперь пытался попасть ногой в стремя, но всякий раз промахивался.
— Ступай-ка, братец отсюда, — промолвил он, хватая Беззубцева за шиворот.
В ту же секунду, атаман стремительно извернулся ужом — Ярослав даже не успел заметить, что именно произошло, но стрелец согнулся пополам; Беззубцев обрушил следом ему на голову сцепленные в замок руки, и солдат повалился, как сноп. Все это произошло в какие-то доли секунды, так что второй стрелец все еще, наклонившись, подбирал монеты. Беззубцев метнулся к нему, выхватывая на ходу нож, и, прежде чем стрелец успел повернуться, нанес сокрушительный удар рукоятью в висок. Солдат рухнул, как подкошенный.
Беззубцев огляделся, махнул рукой и склонился над поверженным стрельцом, шаря по карманам.
Из-за угла выскочили Афанасий с Евстафьевым и кинулись к лошадям.
— Идём, — отрывисто бросил Муха, и сунув пистолеты за пояс, побежал к стойлам.
Ярослав последовал за ним.
— Добрые кони! — сверкнул кривой улыбкой Беззубцев. Глаза его горели безумным восторгом, он завладел саблей стрельца и наскоро крепил на бедрах пояс с ножнами. — Налетай, братва!
Он первым взлетел на самого высокого гнедого скакуна, по-видимому, принадлежавшего предводителю отряда.
Евстафьев, крестясь, неуклюже карабкался на серого в яблоках коня. Муха и одноглазый уже были в седлах.
Ярослав помедлил над телом лежащего без чувств стрельца.
— Чего ждешь, блаженный? — крикнул Беззубцев. — Пока хозяева явятся?!
Ярослав склонился над телом и, по примеру атамана, вытащил ножны с саблей. Давно пора было обзавестись оружием, и жаль было упускать случай.
Когда он карабкался в седло, дверь корчмы распахнулась, и на пороге показался стрелец.
Ступив во двор, он растерянно уставился на лежащие на земле тела, поднял голову и, увидев всадников, заорал:
— Воры!
