— Ярослав! Эй, парень!
Ярослав поперхнулся и закашлялся, приходя в себя.
Над ним склонилось встревоженное лицо Мухи.
— Что… что случилось? — заплетающимся языком выговорил Ярослав.
— Задрых ты, вот чего случилось! — сердито буркнул Муха. — А потом трястись начал, ровно припадочный. Я уж думал — худо тебе! Морок, чтоль, какой привиделся?
— Да уж, — пробормотал Ярослав, поднимаясь на локтях. Голова снова гудела, мысли роились, обрывки видения все еще стояли перед глазами.
— Уходить пора, — Муха кивнул в сторону солнца, нависшего над линией горизонта. — Скоро стемнеет.
Его лицо, с обвислыми усами, выглядело еще более хмурым, чем обычно.
— Что-то не так? — осторожно спросил Ярослав.
Муха вздохнул. — Стрельцы те, что в посад пришли, обратно так и не выехали, — мрачно сказал он.
— Так, может, заночевать решили?
Муха качнул головой. — Вряд ли… Чего им там ночевать — до Москвы на хороших конях несколько часов езды! Нет, нутром чую, дело скверное. Ладно, пошли, проведаем нашего конюха.
Евстафьев, как оказалось, вполне свыкся со своей ролью — когда они вернулись к бивуаку в перелеске, он кормил коня хлебом с солью.
— Харч переводишь! — сердито сказал Муха.
— Так ведь скотина — она тоже внимания требует, — отозвался Михалыч, любовно поглаживая коня по шее. — Сами-то, вон, чего-ничего поели, а им тут даже попастись толком негде.
Дьяк махнул рукой. — Успеется!
Он обвел сумрачным взглядом Ярослава и Евстафьева.
— А теперь слушайте сюда…
Ирина медленно отступала назад, настороженно наблюдая за чернявым.
По его лоснящемуся лицу блуждала гаденькая улыбочка; липкий взгляд жучиных глазок неотступно следовал за ней.
— Я тебя не приглашала, — бросила она, стараясь, чтобы голос звучал твердо.
Чернявый мелко расхохотался.
— Не приглаша-ала, — протянул он. — Скажи-ка! Ты не у себя в палатах, царевна!
— Чего тебе нужно? — огрызнулась Ирина, прикидывая, как бы потянуть время.
Улыбка чернявого сделалась еще гаже.
— Проведать тебя пришел, царевна. Скучаешь, небось, одна-одинешенька. Тут ведь только крысы тебя навещать будут…
— Ага, — Ирина отступила еще на шаг и уперлась спиной в стену. — Одна, вижу, уже пожаловала.
Чернявый сверкнул глазами.
— За эти слова отдельно мне ответишь, — вкрадчиво проговорил он. — И за удар по ядрам моим — тоже!
— Ядрам? — переспросила Ирина, и, сообразив, фыркнула. — Что, болят до сих пор?
— Узнаешь сейчас! — почти прошипел чернявый. — Царская дочка! Я ведь тебя сразу признал — еще там, на дороге. Помню, как ты на меня, будто на вошь какую глядела, еще девчонкой совсем, когда батюшка твой меня в награду за службу верную взашеем наградил!
— Раз выгнал — значит было за что, — усмехнулась Ирина, удивляясь про себя собственному спокойствию. Возможно, дело было в том, что этот тип был настолько мерзок, что отвращение к нему перебивало страх.
Чернявый злобно ощерился.
— Когда я ему нужен был, шагу без меня ступить не мог! Молчанов — погадай! Михайла, что звезды говорят? Молчанов, сделай на силу мужскую!
Ирина покачала головой.
— Так ты еще и шарлатан!
Чернявый не понял её.
— Я — волхв и астролог! — гордо бросил он. — Кабы твой отец меня слушал, может и жив был бы до сих пор! Но он послушал Иова, этого святошу в золотых ризах, вот теперь и пусть подыхает!
Последние слова он произнес с такой страстной ненавистью, что Ирина содрогнулась. Было в этом человеке что-то инфернальное, вызывавшее непреодолимое желание набрать номер психиатрической бригады.
Эх, если бы Сильвер сейчас был рядом! Но бывшего десантника здесь, к сожалению, не было, а его местного двойника вырубила какая-то сумасшедшая наемница, так что рассчитывать приходилось только на себя.
— Звезды! — продолжал между тем чернявый. — Они предрекли твое появление здесь, царевна! И знаешь, что еще? — Из уголка его рта потянулась ниточка слюны. — Что в эту ночь ты будешь моей!
С этими словами он двинулся на неё, растопырив руки, норовя заключить в объятия.
Ирина ждала этого.
