— Ничего, меня в любое время пустят, — хитро подмигнул Беззубцев. — Но, коли составишь компанию — будем рады!
Судя по выражению лица Ирины, лично она особой радости по этому поводу не испытывала.
— Добро! — кивнул Ворон. — Стало быть, заканчивайте трапезу — и выдвигаемся!
— Вот это сила! — восхищенно выдохнул Беззубцев, глядя с высоты холма на расстилающуюся перед ними панораму.
Вокруг погруженного в темноту города, причудливыми созвездиями, горели сотни походных костров, раскинулись тысячи шатров. Десятки тысяч людей, казалось, сливались в единый огромный муравейник, в котором кипела жизнь — до них доносился запах дым, лязг металла, отзвуки голосов, и ржание лошадей.
— Со всех концов к Димитрию люди идут, — хвастливо отозвался Ворон. — Москва сама перед ним ворота откроет и челом бить будет!
Несмотря на поздний час, городские ворота были открыты, никто не препятствовал движению людей в город и обратно.
На улицах было шумно и многолюдно — здесь были и царские стрельцы, и шумные казаки, и напыщенные польские солдаты в сверкающих доспехах.
Отовсюду доносились взрывы хохота, крики, хмельные песни и визги, словно в городе царил какой-то безумный праздник.
Резиденция Димитрия располагалась в самом центре Тулы, в высоком тереме, служившим, по словам Ворона, ранее домом местного воеводы.
Перед крыльцом, за сдвинутыми бочками расположились несколько поляков и казаков. Судя по их раскрасневшимся лицам и массивным деревянным кружкам в руках, они тоже принимали живейшее участие во всеобщем ликовании. Рядом с ними, прямо на улице, горел огромный костер; двое холопов крутили вертел со свиной тушей.
Один из казаков, при их приближении, поднялся на ноги и, пошатывающейся походкой, направился к ним.
— Кто идёт? — заплетающимся языком вопросил он, кладя руку на эфес сабли.
— Свои, Сивый! — ответил Беззубцев, ухмыляясь.
Казак старательно нахмурил брови, вглядываясь в гостей.
— Атаман? — неуверенно вопросил он.
— Ну!
— Юшка! — ахнул казак. — Братва! — завопил он, поворачиваясь, и взмахивая рукой. — Юшка Беззубцев вернулся!
Казаки отозвались нестройным гулом.
— После, после, ребята! — отмахнулся Беззубцев в ответ на приглашения выпить по случаю возвращения. — Не до того сейчас! Дело у меня срочное к государю!
Оставив Афанасия снаружи, они миновали широкие сени, потом большую горницу, где их шумно встретили очередные казаки; поднялись по деревянной лестнице, и оказались в горнице, где за широким столом сидела довольно пёстрая компания.
Ярослав во все глаза смотрел на человека, сидевшего во главе стола.
Очевидно, это и был тот самый царевич-самозванец, ради которого они проделали весь этот долгий путь. Невысокого роста, гладко выбритый, с рыжеватыми волосами и двумя крупными родинками на лбу и щеке, в небрежно накинутой собольей шубе, он широко улыбался, держа в унизанной перстнями руке золотой кубок.
При виде Беззубцева на его лице появилось изумление, тут же сменившееся радостным восторгом.
— Юшка! — воскликнул он, поднимаясь. — Беззубцев! Живой!
Беззубцев довольно осклабился. — Меня так просто не похоронишь! Здравствуй, государь!
Димитрий вышел из-за стола, стремительно подошел к нему и порывисто обнял.
— Вернулся, стало быть, — проговорил он. — Как все прошло?
— Удачно, государь, — подмигнул Беззубцев и, склонив голову, снял с шеи крест, переданный ему Шуйским.
— Прими, государь, — произнес он, с поклоном передавая крест Димитрию. — Се, крест твой крестильный, который мать твоя у себя хранила, а после передала князю Шуйскому, как залог твоего возвращения!
Димитрий замер. С благоговением приняв крест из рук Беззубцева, поднес его к губам, и торжественно надел на шею.
— Благодарю тебя, Юшка, — с чувством прошептал он.
— Многая лета государю! — крикнул в ответ Беззубцев.
Сидящие за столом поддержали его нестройными возгласами.
— А это кто с тобой? — спросил Димитрий, поворачиваясь к Ярославу и Ирине.
Беззубцев ухмыльнулся.
— Это — Ярослав, лекарь, искусством волхвования владеющий! Спутник мой и товарищ — изрядно помогал мне крест сей тебе доставить.
Димитрий благосклонно кивнул.
— А это, государь, — Беззубцев выдержал паузу, — дочь Бориса Годунова, царевна Ксения!
Гул в зале стих, взоры всех устремились на Ирину.
Димитрий отступил на шаг, воззрившись на Ирину в изумлении.
— Прибегла к тебе, как законному государю и наследнику трона, в поисках защиты и покровительства, — продолжал Беззубцев. — Неспокойно ныне на Москве, государь! Народ ждет настоящего царя, и не хочет Годуновых на троне!
Ярослав бросил тревожный взгляд на Ирину, ожидая вспышки гнева, но та смотрела на Димитрия, казалось, с не меньшим изумлением, чем он на неё.
— Царевна Ксения! — Димитрий опомнился первым. — Хотя этот титул не принадлежит тебе по праву, я все-равно почитаю визит твой за честь, и готов оказать тебе всемерную поддержку и покровительство! Обещаю, ты ни в чем не будешь иметь стеснения, или недостатка!
Он поклонился Ирине и добавил, обращаясь к слугам: — Отведите царевну в баню, и принесите лучшие одежды — пусть займет достойное место на моем пиру!
