Он знал эту часть дворца, и сейчас молился про себя, чтобы на пути ему не встретились захватчики. Но, видимо, дворец подвергся разграблению — там, где обычно стояли посты стражи, сейчас никого не было.
Он промчался по коридору, свернул на лестницу и оказался на своем этаже, где располагались выделенные ему комнаты, включая кельи для монахинь и «лабораторию».
На какую-то секунду он заколебался. Настасья…
Нет, слишком рискованно, на счету каждая секунда. Он бросился в лабораторию.
…и застыл на пороге.
Столы с реактивам были опрокинуты, инструменты и посуда разбросаны по полу.
Тело Иоганна Шварца, словно сломанная кукла, в неестественной позе лежало в луже крови посреди комнаты, по которой сновали стрельцы, переворачивая вверх дном все то, что еще не было перевернуто.
Один из них обернулся и хищно осклабился при виде Когана.
— Эва! Главный жид пожаловал! — гоготнул он. — А ну, подь сюда! Да не боись — не будешь мучаться, коли сразу расскажешь, где золото прячешь!
Коган затряс головой, отступая, и тут до него донесся пронзительный женский крик.
Настасья! Он застонал. Не успел! — билась мысль в висках.
Стрелец направился к нему, скаля кривые зубы.
Коган бросился к келье, распахнул дверь и едва не споткнулся о распростертое тело старой монахини. Пелагия…
Рослый стрелец обернулся к нему, лицо его было расцарапано, по рыжей бороде текла кровь.
Настасья, в разодранной одежде, пыталась вырваться из его хватки.
— Ты еще кто? — прорычал стрелец.
— Жид он, — хохотнул другой, появляясь за спиной Когана, и хватая его за шиворот. — Вишь, Мить, ты на его зазнобу, видать, глаз положил!
— Отпустите её, — хрипло сказал Коган. — Я… я покажу вам, где золото, много золота. Только отпустите!
— Ишь, как заговорил, — протянул тот, что держал его. — Слышал, Мить? Ну как, поверим жиду?
— Пусть сначала золото покажет! — отозвался другой, в глазах которого загорелся алчный блеск. — Тогда и с девкой решим! — он встряхнул Настасью и щелкнул языком. — Показывай!
Подталкиваемый в спину ножом, Коган направился в лабораторию.
Нужный ему ящик стоял у окна — он был раскрыт, пропитанные составом болванки были разбросаны по полу.
Он едва сдержал стон. Даже если успеть подобрать, нужно где-то добыть огонь…
Секунду спустя, его взгляд остановился на небольшой металлической колбе с привинченной крышкой, чудом уцелевшей среди погрома. Она была в двух шагах от него — в ней они со Шварцем проводили первые опыты, и, по идее, там должно было оставаться некоторое количество нитроглицерина… По крайней мере, достаточное для того, чтобы запустить реакцию.
— Ну?! — сердито рявкнул стрелец. — Где золото-то?
— Оно… оно спрятано… там… — Коган кивнул в сторону окна.
— Где — там? — подозрительно переспросил стрелец. Мы с ребятами там все обыскали!
— Вон те чурбачки, — Коган показал на сделанные им со Шварцем шашки. — Золото внутри них, мы специально его спрятали…
— Да? — стрелец сощурился. — Щас проверим! Смотри, жид, лучше бы ему там быть!
— Держи бабу! — велел он рыжему и направился к окну. Остальные стрельцы наперебой бросились собирать шашки.
Коган затаил дыхание. Он считал шаги. Один, два, три… Пора!
Он бросился в комнату, подхватил металлическую колбу, и метнулся назад. Стрельцы, кажется, что-то кричали, но он ничего не слышал, из-за стучащей в висках крови. Размахнувшись, он бросил колбу в стену у окна и тут же с силой налег на дверь.
Секунду спустя, его швырнуло на пол вместе с дверью. Дворец содрогнулся до основания, от грохота заложило уши.
Что-то упало на него сверху, он закашлялся и приподнялся, задыхаясь от кружащейся в воздухе пыли.
Взрывом снесло половину комнаты — стены с окном больше не было, вместо них высилась груда обломков, за которой виднелось небо.
Рядом с ним на полу валялась треснувшая дверь с вывороченными петлями, а чуть поодаль — рыжий стрелец и Настасья. Стрелец ошалело тряс головой, взгляд его был расфокусированным.
Коган, прихрамывая, подошел к нему и подобрал валяющийся нож.
Стрелец поднял голову, встретился с ним взглядом, и на лице его отразился дикий животный ужас; пятясь задом на карачках, он начал отползать, непрерывно крестясь при этом.
Коган сделал еще один неуверенный шаг, стрелец заорал, вскочил и бросился бежать.
Коган склонился над Настасьей. Девушка была без сознания. Он бегло осмотрел голову — вроде цела, видимых повреждений не было. Пульс ровный. Он попытался поднять ее — Настасья застонала и открыла глаза.
При виде склонившегося над ней Когана глаза ее изумленно расширились.
— Что… — начала она слабым голосом.
— Шшш! — перебил ее Коган. — Нам надо бежать! Срочно!
Настасья замолчала и кивнула.
Он помог ей подняться. Спускаться во двор по развалинам было небезопасно, но о том, чтобы пытаться покинуть дворец обычным путем не могло быть и речи.
Осторожно, балансируя на шатающихся бревнах, они выбрались наружу.
— Куда мы идем? — подала голос Настасья, когда они смешавшись с толпой, оказались на соборной площади.
Коган вздохнул, глядя на пламенеющие багровыми отблесками кресты на куполах соборов в лучах солнца.
Ему вспомнились последние слова царицы, обращенные к Федору.
