— Ира, — предупреждающе сказал он, — не надо…
— Этого тоже освободить! — твердо сказала Ирина.
— Ты что, — прошипел Ярослав, хватая её за рукав, — всю тюрьму решила разом выпустить?
— А почему и нет? — яростно огрызнулась она. — Тебе жалко, что ли? И человека из-за меня повесят!
— Да при чем тут ты-то!
Но Ирина уже не слушала его.
Приведенный разбойник оказался уже знакомым одноглазым, которого Ярослав ранее видел здесь на дыбе, а до того — на поляне, в шайке Ворона.
— Отпустите его, пусть идет на все четыре стороны, — велела Ирина, кладя в руку писцу еще один перстень.
— Век за тебя Бога буду молить, царевна, храни-тебя-Господь, — скороговоркой выпалил одноглазый, тряся головой и кланяясь, когда прислужники поволокли его следом за Беззубцевым.
Они снова оказались на улице возле кареты.
Ирина повернулась к Ярославу. — Будь осторожен, — тихо сказала она.
— Ты не передумала? — спросил Ярослав. — Остаешься?
Ирина кивнула. — Здесь я, по крайней мере, царевна, — грустно усмехнулась она. — И Давида Аркадьевича одного оставлять нельзя.
— Ладно, — Ярослав вздохнул. — Тогда — берегите друг друга. Надеюсь, у меня получится все исправить.
— Удачи, — промолвила она.
Ярослав взобрался в карету, где, обмякнув на подушках, лежал Беззубцев.
— Поехали! — бросил он Евстафьеву.
— Пошла! Пошла! — Евстафьев тряхнул поводьями, и кони устремились вскачь по деревянным мосткам.
Ирина немного постояла, глядя им вслед.
— Что это было, царевна? — мрачно спросил подошедший Ляпунов. — Ты что же — вражеского лазутчика из тюрьмы выпустила, да еще и карету ему подарила? Ты хоть понимаешь, что и себя под монастырь подводишь, и меня — под плаху?
Ирина вздохнула. — Всё сложно, Прокопий. С Симеоном я договорюсь, за себя не беспокойся.
— Так я не о себе пекусь, царевна, — тихо сказал Ляпунов.
Ирина улыбнулась. — Пора возвращаться.
Они шли по пустой площади, освещаемой редкими факелами на стенах древних величественных соборов. Сзади размеренно топали стрельцы. Ночь была беззвездной и прохладной, Ирина пожалела, что не надела предлагаемой Авдотьей шубы.
— Скажи, воевода, — обратилась она к Ляпунову, — почему именно тебя назначили начальником охраны царской?
Тот открыл было рот, но вдруг нахмурился, резко оттолкнул Ирину, выхватил из ножен саблю и загородил ее собой.
— К оружию! — выкрикнул он.
Сопровождавшие их стрельцы схватились за бердыши, но из темноты прогремели выстрелы, и оба телохранителя осели на землю.
Словно из-под земли перед Ляпуновым выросла фигура в капюшоне с обнаженным клинком в руке.
Зазвенела сталь, воевода с силой рубил наотмашь, не давай противнику возможности перейти в контратаку, однако, тот успешно парировал удары.
Неожиданно, Ляпунов прыгнул вперед, перехватил руку врага с зажатым в ней мечом, и нанес сокрушительный удар рукоятью сабли в лицо.
Противник в последний момент успел отвести голову, так что удар пришелся вскользь, капюшон, скрывавший лицо отлетел, и Ляпунов в изумлении ахнул.
— Баба!
Зеленые глаза полыхнули яростью.
Удар сапога пришелся точно в промежность, Ляпунов скривился от боли и, пропустив тяжелый удар в висок, рухнул, как сноп.
— Поленица! — зло бросила женщина, стоя над поверженным воеводой.
Ирина огляделась по сторонам. Все произошло настолько стремительно, что она только начала осознавать, что осталась совершенно одна ночью, на улице, ее охрана перебита, а перед ней — вооруженный грабитель. Грабительница…
— Не подходи! — предупредила она, отступая. — Я закричу. Тут повсюду стража!
Грабительница презрительно усмехнулась. — Если закричишь, мне придется тебя убить, — просто сказала она.
— Кто вы? Что вам нужно? — Ирину начала бить крупная дрожь. — Я отдам вам драгоценности и одежду, берите и уходите.
Она начала снимать с себя ожерелье.
Но грабительница покачала головой. — Нет, — сказала она. — Не трудись, я пришла не за твоими погремушками.
— Тогда за чем? — холодея, спросила Ирина.
— За тобой, царевна, — улыбнулась грабительница.
Из темноты вынырнули еще две фигуры.
Ирина слабо вскрикнула, когда холодное острое железо прижалось к ее горлу.
— Тихо царевна, не шуми, — ухмыляющаяся одноглазая рожа приблизилась к ней вплотную.
Прежде, чем она успела опомниться, одноглазый с силой затолкал ей в рот кляп.
Кто-то сзади набросил ей на голову мешок, локти стянули ремнем. Сильные руки подхватили её и перебросили через плечо.
— Уходим! — скомандовал женский голос.
Захлопнув дверцу кареты, Ярослав оказался в полной темноте. Он щелкнул кнопкой фонарика и синий луч светодиода выхватил бледное лицо Беззубцева; блестящие глаза пристально смотрели на него.
— Ты! Опять! — проговорил он и закашлялся.
— Всё в порядке, — Ярослав осторожно похлопал его по плечу. — Я — друг.
— С такими дружками врагов не надо, — Беззубцев поморщился и выплюнул кровянистый сгусток. — Кто ты такой вообще?! Откуда взялся на мою голову? Ногу из-за тебя повредил, стрельцам попался, на дыбу угодил! Сказывал, к Димитрию собираешься, а сам с царскими воеводами дружбу водишь! Иуда!
— Тихо, тихо! — Ярослав с тревогой прислушивался.
