Этот роман для тех, кто хочет преодолеть притяжение Земли и очутиться в других Галактиках. И вот миры сменяются, как в калейдоскопе, где-то совсем рядом шумит Изнанка с ее вечными сумерками, доносится эхо Границы, а силы небес сошлись уже в неравной схватке с жителями Гильдии Ветра. Стихия обрушилась на Лабиринт, и только хрупкий щит защищает его от огненной бури да истинные путники, готовые противостоять надвигающейся угрозе. Они должны сделать что угодно, как угодно и где угодно, только бы не перестал существовать их мир, их дом. События сменяют друг друга, что-то уходит в прошлое, что-то только должно наступить. Всему свое время, счет идет на часы. Однако механизм запущен, и уже едва ли можно что-то изменить…
Утро не задалось. Однозначно не задалось.
Теперь, сидя в общей столовой, Винсент пытался понять, что же его так терзает. Вот только никак не мог уловить первопричину сего нехорошего предчувствия. Такого глобального и, в тоже время, неопределенного невезения, тенью преследующего его по пятам с того самого момента, как пареньку удалось сегодня открыть глаза.
Дело даже не в том, что наступающий день грозил ему особыми муками, серьезными хлопотами или чем-то еще, по-особому неприятным, из-за чего его поскорее следовало заранее вычеркнуть из безликого календаря жизни. Нет, все было не так. Совершенно не так. Подобные дни Винса никогда не тревожили, потому как он редко терял присутствие духа. Прибавить еще к этому своеобразное чувство юмора, довольно прагматичный взгляд на жизнь и уже не удивительно, что мир, в котором жил этот истинный путник, все же не довел его до ручки.
Вот только этим утром он явно ощущал себя не в своей тарелке. Причина же подобного крылась за гранью его понимания. Или Винсент все-таки что-то упустил? Слишком рано встал? Но нет. Подъем был обычный. Точно по давно установленному расписанию. Он даже проснулся раньше будильника. Долго лежал и ждал, когда тот подаст свой неприятный голос, но за несколько мгновений до того, как услышал дребезжащий звон, передумал. Отключил. Опять чуть не заснул. Такое тоже не редкость, особенно поутру. Но даже тогда он смог перебороть себя и подняться. С трудом, конечно. Но все же… Это скорее дело привычки. Ни больше, ни меньше.
Глядя на себя в зеркало в ванной, паренек с трудом пытался вспомнить то, что еще недавно ему снилось. Не давало покоя всю ночь. Всю эту долгую ночь.
Но не смог.
Винс тогда по глупости решил обмакнуть лицо в холодной воде, пытаясь хоть как-то освежить мысли и прийти в себя ото сна. Студеная влага заставила его ненадолго кристаллизовать и сосредоточить внутреннее внимание. Но оно ускользнуло, стоило лишь каплям стечь по теплой коже. Глаза вновь непроизвольно закрылись, и путник пришел к неутешительному выводу, что если он не предпримет более действенные средства, то заснет прямо там, где стоит, либо же, свернувшись клубочком, на полу ванной или даже в ней самой. Это зависит от того, насколько ему хватит сил, и от меры его собственной сонливости.
Понимая всю незадачу своего положения, Винсент решил предпринять более радикальные меры.
Открыв холодную воду на всю мощность, паренек, не задумываясь, подставил под шипящую струю воды собственную голову. Точно в прорубь по зимней стуже. Ему даже показалось, что в вырвавшемся потоке остались кусочки льдинок, которые так и не успели растаять. И вот пронизанное морозной свежестью и эхом талых полярных льдов мощное течение вырвавшейся из глухого плена труб воды заставило его прийти в себя уже за какие-то мгновения.
Пытаясь увернуться от неприятного холода, он инстинктивно поднял голову. Ударился о смеситель крана. На мгновение застыл под непрекращающимся потоком воды. Зажмурился, ощущая далекое болезненное эхо, потом почувствовал, как в нос ударил неприятный запах соли. Не хватало ему еще по-глупому захлебнуться в собственной раковине. От такой мысли истинного передернуло. Он попытался закрыть вентиль. С первого раза не получилось. Лишь погодя Винс кое-как завершил неудавшееся действие, после чего он все-таки смог ощупать полученную ссадину. Небольшую и скорее всего даже незаметную, но крайне неприятную.
Едва сдерживая лавину рвущихся наружу ругательств, паренек вновь открыл кран. На этот раз решив обойтись без привычного энтузиазма. Винсу и так хватало в жизни неприятностей. В подтверждение его мыслей на затылке неприятно засаднило, и путнику пришлось опять опускать голову под воду до полного оцепенения. Лишь уняв неприятную боль и окончательно замерзнув, он вновь распрямился. В этот раз намного более осторожно. Знал на собственной шкуре, какие могут быть последствия самой обычной невнимательности.
Еще раз глянул в зеркало, привычно рассматривая свое отражение.
Мокрый, с похожими на сосульки темными волосами, по которым ручьями стекала вода, он с трудом смог разлепить запутавшиеся еще ночью колтуны и взглянуть на свое посиневшее от холода лицо. Если же учитывать его природную болезненную бледность и запавшие, от постоянного недосыпания, красноватые глаза, то зрелище выходило не самое приятное. К тому же, зубы Винсента все еще непроизвольно стучали, а он, как ни старался, так и не смог унять неприятный утренний озноб.
Начало новому дню было положено неудачно.
