Образчик человечьей породы должен быть захвачен во славу Первородного и ради вящего торжества Благословенной Машины.
– Что ж, давайте послушаем, – с каменным лицом сказал майор Флеминг. – Только правду.
Помещение хозяйственного блока торгового центра было забито людьми, вооруженными автоматическими винтовками, пулеметами, пистолетами и прочим огнестрельным оружием. Солдаты с белыми, как сама смерть, лицами стояли, направив стволы на двух человек, сидящих на складных металлических стульях. Это были Джефферсон Джерико и Джек Воуп. Их посадили в самое светлое место, под яркие лампы, спиной друг к другу, крепко перетянув веревками. В сторонке, чтобы не попасть под случайную пулю – береженого Бог бережет, – стояли Дейв, Оливия и Этан; один глаз парнишки был синий, как небо, а другой, на котором не было видно зрачка, отливал серебром. Тут же находился и спустившийся сюда на лифте Джей-Ди. Он стоял за спиной Оливии, опираясь на свою самодельную трость.
После того как смута улеглась, Этан сходил в туалет и посмотрел в зеркало на свой серебристый глаз. Он думал, что будет страшно увидеть его, но теперь страх как рукой сняло. Даже наоборот, он был восхищен и заинтригован. Ощущение струящейся по его жилам силы во время боя было потрясающим… Для простого мальчишки, которым он отчасти все еще оставался, это казалось невероятным, непостижимым, но что касается происходящих в нем изменений, что бы они ни означали и чего бы ни сулили в будущем… мысль о том, что он способен спасти жизнь многим людям, приносила ему поистине глубочайшее удовлетворение. Здесь, в туалетной комнате, с охраняющим его солдатом за спиной, он снова задрал перед зеркалом футболку и увидел, что на «татуировке», в том месте, где расположено сердце, появился еще один значок. Теперь отчетливо можно было прочитать слово GUARD[11], а рядышком, на темном фоне кровоподтека, уже проступала еще одна буква.
Нечего делать, пришлось отправиться к майору и рассказать ему все, что он знал.
– Сайферы послали разведывательный зонд, а потом боевую технику, потому что среди нас есть замаскированный под человека горгонец. Я ничего об этом не говорил, потому что могу с ним справиться сам. Вы мне верите?
И майор, этот тертый калач, которому казалось, что он уже все успел повидать на этой кошмарной войне, кивнул.
– Да, я тебе верю, – твердо сказал он.
– Простите, что я не сказал об этом сразу, но мне хотелось за ним понаблюдать. А тот, который все время с ним… Кушман… это человек, но он находится под защитой горгонцев. Не знаю почему, но чувствую, что мне нужно в этом разобраться. Когда станете брать этих двоих, я должен быть рядом. Горгонец меня боится, да и второй тоже.
– Черт возьми, – сказал майор, – кажется, я тебя тоже побаиваюсь.
– Не стоит. Моя задача, правда, состоит в другом, но поскольку здесь среди вас горгонец, значит вам угрожает опасность от сайферов. Я должен был это предположить раньше, но, слава богу, никто не пострадал.
– Кроме этого типа… который сгорел, – сказал майор. – Что это было?
– Особое оружие, его спроектировали горгонцы. Нам повезло, что он оказался здесь, потому что с пауками я мог в одиночку не справиться.
– Ну ладно. Хорошо. Так, говоришь, сколько тебе лет?
Хороший вопрос. Ведь Этан остро сознавал, что живущая в нем сила – очень древняя. Эта растущая, становящаяся все крепче, подчиняющая себе весь организм сила пришла из таких незапамятных времен, что выступившие у него на груди буквы на данный момент, скорее всего, самая недавняя ее попытка связаться с обитателями этого мира. Что бы она ни представляла собой на самом деле – она знает, что такое и космическая пыль, и темная материя, которая дышит в межзвездном пространстве и сеет семена жизни в безжизненных областях Вселенной с холодными планетами; она знает, насколько холодны, бесконечно далеки и недосягаемы могут быть космические пространства с непостижимыми для человеческого разума расстояниями и измерениями; она знает, насколько безжалостны и жестоки эти воюющие друг с другом противники и как сильно желают военные на Земле, и мужчины, и женщины, прекратить эту войну… И она – единственная объективная сущность, способная это сделать, и сущность эта не от мира сего.
– По здешним меркам мне пятнадцать лет, но на самом деле гораздо больше, чем вы можете себе представить, – ответил Этан, и майор больше вопросов не задавал.
– Ладно… надеюсь услышать от вас хоть что-то разумное, – обратился Флеминг к двум связанным на стульях. – Кушман! Хотите что-нибудь заявить?
– Сэр, – вдруг сказал один из солдат, молоденький, худощавый и с акцентом южанина. – Простите, сэр… мне кажется, этого человека я уже где-то видел. То есть… не здесь, конечно, где-то в другом месте.
– Что вы хотите этим сказать, рядовой?
– Сам не знаю, сэр. Просто лицо его мне знакомо. Типа… будто я его по телевизору видел. Моя мама любила смотреть передачи, где он участвовал, еще в Бирмингеме… уж больно этот похож на него.
