— Кошмар, да? — благодушно поинтересовался Эдвин.
Он сидел рядом, едва ли в трёх шагах от меня. Его немолодое уже лицо в рыжеватом отблеске ночного огня казалось лет на двадцать старше, чем на самом деле. Чётко высветились глубокие морщины, кожа стала словно свежий пергамент. Как будто магу было уже лет семьдесят, и смерть вот-вот готовилась постучать в его дверь.
И тем не менее, всё это было не больше, чем игрой света. Вечером похолодало, да так что Эдвин вынуждены был достать собственный неприкосновенный запас в виде толстых одеял из верблюжьей шерсти, которые (маг клялся Создателем) он привёз из самого Сария. Нам с Кэт они очень пригодились, когда пришло время отходить ко сну. Сам же Эдвин вызвался первым нести вахту, поудобнее устроившись у костра со своей неизменной записной книжкой.
Он сидел вплотную к огню, который, несмотря на поздний час, весело трещал, подбрасывая в холодную ночную тьму снопы искр. Аккуратно сложенные шалашом поленца были едва затронуты пламенем, а это означало, что маг не так давно ходил за дровами. Ноги Эдвин поставил так, что они почти касались разрезанных оранжевыми полосами углей. Грелся.
— Да-а… — сонно протянул я, смаргивая сонную муть. — Мама… приснилась.
— Плохо расстались? — понимающе спросил Эдвин.
— Нет. Не успели.
— Сочувствую.
На несколько мгновений воцарилась тишина. Я тупо смотрел в ночной лес, прислушиваясь к треску елей, молчаливыми тёмными великанами стоявших вокруг небольшой полянки, на которой расположился наш импровизированный лагерь. В глубине леса что-то хрустело, надламывалось и стонало разноголосым деревянным хором. Спросонья я даже было подумал, что по наши души явился легендарный Лесной Царь, но затем отбросил эти дурные мысли.
Мы остановились в километрах десяти от развилки на новую дорогу. Я было порывался продолжить путь и в темноте, но Эдвин резонно заметил, что одна ночь погоды не сделает. До перевала оставалось всего ничего, к тому же, мы и так шли согласно графику, даже с небольшим опережением. Тем более, что под вечер Кэт начала клевать носом. Для неё такие путешествия были ещё в новинку, поэтому неудивительно, что девушку сморило.
Так что ничего не оставалось делать, кроме как устраиваться на ночлег в чистом поле. Я не особенно фанат отдыха под открытым небом, тем более что температура заметно опустилось, но выхода не было. Ближайший постоялый двор был как раз на развилке.
Я было подумал о том, раз кошмар отступил, чтобы вернуться в царство сна, но было уже поздно. Холодный воздух ударил по шее, неосторожно высунутой из-под одеяла. Я зябко поёжился и вдруг понял, что спать совершенно не хочу.
— Сколько времени? — хмуро поинтересовался я у Эдвина.
Маг, совершенно не обращая на меня внимания, глядел куда-то вдаль, в непроглядную темень леса. На его лице плясала под огненными разводами ласковая улыбка, отдающая чем-то блаженным и одновременно настолько домашним и уютным, что мне самому невольно захотелось улыбнуться.
— Первый час, — ответил он. — За полночь.
Я резко моргнул, вспоминая сегодняшнюю, а точнее уже вчерашнюю дату.
— Жертвенность.
— Да, — нежно произнёс он в ответ.
Я немедленно сотворил
— Поздравляю.
— И я вас.
Он обернулся ко мне, и я впервые увидел в уголках глаз мага слёзы. Слёзы счастья.
— Ангел сошёл на землю, мастер Летт. А это значит, что надежда есть…
— И больше не угаснет никогда… — шёпотом продолжил я.
— И больше не угаснет никогда, — хором вторил мне Эдвин.
Потянувшись к дорожной сумке, которая стояла у его колен, он медленно достал оттуда запотевшую бутылку из толстого зелёного стекла. Я, совершенно позабывший из-за этой суеты всё, что можно было позабыть, удивлённо принял из рук мага небольшую серебряную рюмочку.
Оказывается, он всё давно приготовил.
Вино звонким ручейком разлилось по сосудам, и мы с Эдвином чокнулись, по традиции предварительно
— Откуда вы родом? — поинтересовался маг, едва успев сделать первый глоток.
— Из Щучьего герцогства, — ответил я, вытирая рот рукавом куртки.
— О-о-о, — протянул Эдвин.
В его голосе я расслышал нотки озорного веселья. Но не злобного, нет. Скорее покровительственного. Такого, которое может быть между двумя близкими приятелями, которые никогда не признаются в своей дружбе.
— Защитник человечества, — продолжил он. — Из той стальной породы, что стоит между нами и эльфийским отродьем. Суровый край холодных зим и закалённых воинов, что на самом краю обитаемого мира. Впрочем, я догадывался. Вас выдаёт фамилия, хотя я и ставил на Панарию.
Мы вновь замолчали. Говорить не то, чтобы не хотелось, наоборот, когда как не в Жертвенность открывать ближнему своему душу? Просто… эта трескучая от мороза тишина была настолько прекрасна, что портить её словами казалось кощунством. Терпкое бурмарксое вино медленно разлилось по моему горлу и рухнуло в пищевод, тёплой волной расходясь по всему телу. Кожу пощипывало, но внутри меня задорно разгорался небольшой каминчик.
