Граница миров полностью

– Та, которая осталась на Полюсе, с родителями, – твоё второе «я» – отреклась от тебя. Ты ведь стояла у нее на пороге… то есть на дороге. Тебе наверняка непонятно то, что я пытаюсь объяснить, девочка, но это очень важно. Потому что Другая – не она. Другая – это ты.

Нет, Виктория ничего такого не понимала. И всё же начала испытывать печаль, которую не могла выразить ни криками, ни слезами.

– Я против тебя ничего не имею, да и не могу иметь, – добавил Другой-Рыжий-Прерыжий-Добряк, с трудом вставая на ноги. – До тех пор пока ты согласна оставаться тенью среди других теней, ты не будешь создавать проблем ни для кого, кроме самой себя. Настоящая опасность возникает, когда отражение выходит из своего зеркала. И разрушает, оставаясь невидимым, всё, что было построено за долгие века.

И Другой-Рыжий-Прерыжий-Добряк, смешно изогнувшись, начал счищать травинки, прилипшие к его одежде. Речная вода отражала весь прибрежный пейзаж – кроме него и Виктории.

– Это беспомощное тело ограничено в своих возможностях, но… терпение! Из всех моих детей Янус всегда был наиболее непредсказуемым и наименее склонным к сотрудничеству. Если он обнаружит меня здесь, на своем ковчеге, до того как я разыщу Эгильеров, придется всё начинать сначала. А у меня нет на это времени. И мы не должны форсировать события, девочка. Иначе в какой-то момент мы повертим прах… то есть потерпим крах. Каждая трещина усугубляет развал мира.

По его знаку Виктория пошла следом за ним, между апельсиновыми деревьями. Когда они были одни, Другой-Рыжий-Прерыжий-Добряк передвигался каким-то странным шагом, словно ему было привычнее путать ноги. Но, едва открыв калитку сквера, он сразу заставил себя шагать нормально. Для Виктории вид всех этих детских каруселей и качалок был истинной пыткой, ведь она не могла ими забавляться. Дети сюда никогда не приходили. Только однажды Виктория приметила вдали группу смеявшихся малышей, но, как только Другой-Рыжий-Прерыжий-Добряк подошел к калитке, они исчезли.

Дама-с-Разными-Глазами сидела на качелях, слишком низких для нее: носки ее туфель уже прочертили в песке две глубокие борозды. Свет заходящего солнца превращал ее черные волосы в почти белокурые. Она крепко держалась за цепи качелей, следя за Балдой, который с мяуканьем проскакивал взад-вперед между ее ступнями. Но как только Другой-Рыжий-Прерыжий-Добряк уселся на соседние качели, Балда поспешно ретировался. Кот не очень-то жаловал его и Викторию.

А Дама-с-Разными-Глазами едва удостоила их взглядом.

– Ну и что ты там нарыл?

– Да ничего.

Виктория давно заметила, что Другой-Рыжий-Прерыжий-Добряк очень скуп на слова в присутствии третьих лиц. А еще она заметила, что у Дамы-с-Разными-Глазами шершавые губы, как будто она их всё время кусала.

– И у меня ничего. Куда ни глянь, одни стены без дверей и пустые сады. Как будто всё, что построено на Аркантерре, свернулось в клубок. Мой нигилизм здесь гроша ломаного не стоит. Это надо же – ничего себе талант!

Голос Дамы-с-Разными-Глазами звучал так натужно, словно он душил ее изнутри. Виктория часто видела ее в гневе, но никогда еще – в таком сильном. Она судорожно сжала цепи качелей, а сама согнулась и низко наклонила голову; вот тут-то Виктория и смогла разглядеть корни ее волос: оказалось, что солнце здесь ни при чём, они были светлыми от природы. Другой-Рыжий-Прерыжий-Добряк промолчал.

И тут, к великому удивлению Виктории, Дама-с-Разными-Глазами расхохоталась.

– Черт подери! Если мы не сможем покинуть этот ковчег или договориться с кем-то из его жителей, я скоро останусь без сигарет!

Скрипнула калитка сквера – это появился Крестный. Он насвистывал какую-то игривую песенку. Виктория кинулась к нему. Даже если он не замечал ее присутствия, даже если ее улыбка была невидимой, при нем Виктории было не так грустно.

– Ну что, господин экс-посол? – пробурчала Дама-с-Разными-Глазами. – Есть какие-нибудь подвижки?

Крестный поддел носком туфли мячик, валявшийся в песке, и стал подкидывать его в воздух, всё выше и выше.

– Возможно.

– Возможно?

Но на этот вопрос ответил только мяч, взлетевший вверх с ноги Крестного. Дама-с-Разными-Глазами встала с качелей так резко, что они завертелись во все стороны.

– Ладно, подождем, когда это «возможно» превратится в «да», а пока схожу-ка я удовлетворить естественную надобность.

И она направилась к маленькому квадратному домику – Виктория знала, что он называется «туалет». Однажды она из любопытства даже прокралась туда вслед за Крестным. Второго раза ей не понадобилось.