Меньше всего сейчас мне хотелось слушать про всякие ужасы, что могли со мной сделать. Я покачала головой и тяжко вздохнула.
— Почему это происходит? Я никому не причиняла зла, просто жила своей жизнью, за что меня убивать?
Только лишь задав вопрос я осознала, что в равной степени он относился и к Маркусу, ведь я отчётливо помню его взгляд на площади, да и он сам говорил, что хотел меня там убить. За что меня ненавидеть?
Он долго молчал, но всё же ответил.
— Иногда просто достаточно родиться не в той семье.
Я повернула голову и взглянула ему в глаза. Некоторое время мы молча смотрели друг на друга. Неужели я услышала ответ? Он за что-то ненавидел мою семью? Но что родители могли сделать живущему триста лет вампиру? Они же даже никогда не виделись. Я хотела спросить у него, но не решилась, и просто отвернулась и уставилась на покрывало.
— Мы давно наблюдаем, и что-то подозрительное творится в Ларминии. Помимо трупов, любезно представленных в качестве вампирских жертв, ведутся и странные перестановки в высших и управляющих кругах. Собираются армии, люди всё больше скатываются в панику. И тут, бах! Убивают правителя с семьёй. В живых остается молодая провидица и старший брат-главнокомандующий. Подумай, кому это выгодно, возможно получишь ответ.
— Ты намекаешь на переворот? Или опять будет война?
— Не могу отрицать такой исход. Только вот неясно, кому оно надо, мы же вас поубиваем.
— С чего это? — возмутилась я.
— Обычный человек не в состоянии убить высшего вампира. Даже сильный маг не в состоянии, а кто мог — давно сгинули. Вы, безусловно, можете подкосить низших, но мы поднимем любого павшего человека низшим вампиром и обратим против вас.
— Но почему? И как же завеса? Вдруг будет то же самое?
Маркус поджал губы.
— Вампир существует в двух мирах одновременно. Чтобы убить высшего окончательно, убить нужно обе энергетические оболочки, а человек, даже очень сильный маг, этого сделать не способен. Завеса же объединила миры, и сущности слились в одну, таким образом человек мог теоретически убить высшего. Но про завесу не могу ничего сказать, мы так и не знаем, что тогда произошло, и каким образом маги провернули такой фокус. Однако, зная, что это обернётся ордой нежити, кто в здравом уме рискнёт повторить?
— Но если вас так легко было убить, как вы выжили?
— Кто сказал, что легко? — уголок губ вампира приподнялся в усмешке. — Не считая бессмертия, мы обладаем огромной силой, скоростью и регенерацией. Кроме того, мы крайне мощные маги, в том числе работающие с некротикой. Нас, в принципе, трудно убить.
— Как же тогда убили твоего отца?
— Война началась и закончилась предательством. Люди заманили и убили мою мать, а нынешний король убил собственного брата, узурпировав трон.
— Но в книгах…
— В книгах — враньё, удобное для людей. А свидетелей тех времен среди вас не осталось, кто же оспорит?
— Но почему тогда убийце короля позволили править?
Маркус рассмеялся.
— Боги, ты такая наивная, это даже забавно. Дядя всё сделал в тайне, а потом убил свидетелей, да и вообще всех довольно старых вампиров, которые могли бы оказать ему сопротивление. Чем старше высший, тем большей силой обладает. Деймору полторы тысячи лет, никто из ныне живущих не может сравняться с ним по силе, а значит, ему ничего не угрожает. Этот расчётливый тип давно всё предусмотрел.
— Но вы же живете вечно, куда делись те, кто старше? Где прародители? — не поняла я.
— Первые вампиры, — пояснил Маркус, — убедившись, что дети выросли и способны жить самостоятельно, ушли на вечный покой. А мы, как ты уже заметила, раса вспыльчивая, немного времени прошло, прежде чем начались кровавые войны за территорию. Четверо глав кланов были убиты, как и многие другие простые высшие. Кто-то сам ушёл, а о некоторых ничего не известно. Это всего лишь легенды, — пожал он плечами, — кто знает, что там было на самом деле? Скажу одно — мы не видели никого из старейших. И если они живы, то нам об этом неизвестно.
На земли давно опустилась ночь, мы ехали в обозе лишь при свете фонаря извозчика. Вскоре мы остановились у городка для замены коней. Спуститься с обоза оказалось сложнее, чем залезть — небольшая ступенька покрылась скользкой коркой льда, поблескивая в свете фонарей. Я попыталась осторожно спуститься, но тут неожиданно Маркус схватил меня за руку. Резкое прикосновение вернуло воспоминания о разбойниках, и я инстинктивно запаниковала.
— Я могу стереть тебе память, если хочешь, — предложил он.
— Нет, я должна помнить. Может, не буду такой наивной.
С каждым часом температура всё сильнее опускалась, поднялся ветер и ехать в повозке было всё холоднее. Очень хотелось в тепло. Сено и покрывало не спасало, а кажущееся тёплым пальто уже не так согревало. Не выдержав очередного ледяного порыва, я полезла обратно и замоталась в покрывало, дрожа от холода. Когда лошадей сменили, мы двинулись дальше.
