Ответил на этот вопрос вышедший из отделения седой высокий мужчина с длинной белой бородой. Я его знала — это был магистр Лариус, действительно очень сильный и уважаемый маг, хоть у нас есть свой придворный целитель, на все сложные случаи вызывали именно его. Я почти уверена, что это самый опытный целитель в Ларминии.
И тут моё сердце пропустило несколько ударов. Он же меня знал в лицо! Я стояла и смотрела на старца огромными от ужаса глазами, не зная, куда скрыться. Ещё шаг — и моя тайна раскрыта. Но боялась я зря. Он окинул взглядом толпу, на секунду дольше, чем нужно, остановившись на мне, но виду не подал. Затем он развернулся к задавшему вопросу и ответил:
— Как бы сильны мы не были, но даже объединив усилия нескольких магистров, часть заклятий просто невозможно побороть.
Он тяжело вздохнул, а в глазах скользнула тень печали.
— Болезни и травмы можно вылечить, на некоторые требуется больше времени, чем на другие. Кто-то уходит от нас в тот же день, а кто-то задерживается на недели. Организм человека, как бы не казалось обратное, вещь очень и очень хрупкая, некоторым людям требуется множество времени на борьбу с болезнью даже под контролем магии. Но всё это благополучно вылечивается, — он сделал короткую паузу, переведя дух. — Но иногда к нам обращаются больные с действительно тяжёлыми недугами, вызванными магией и искусными проклятиями. Мы делаем всё возможное, но увы… — он покачал головой и замолчал.
Магистр Лариус отнёс дежурным адептам какие-то бумаги, а потом возвратился к своему отделению. Открыв дверь, он обернулся и спросил:
— Хотите осмотреться?
Мы дружно закивали.
— Тогда очень тихо и аккуратно, — ответил он, — больные отдыхают.
Мы ещё раз дружно кивнули и двинулись следом.
Атмосфера палаты тяготила. Тут было темно, душно и жутко одновременно. Огромное помещение разделялось ширмами на небольшие участки, в каждом из которых располагались кровати. И без того тусклые светильники здесь, казалось, не горели совсем. Даже свет от них лился неприятный глазу. Ирмис схватила меня за руку, и мы медленно пошли вдоль рядов. Большая часть кроватей пустовала, некоторые отделения полностью ограждались от посторонних, а на ширме предупреждением висел большой красный крест. Я вопросительно посмотрела на прорицательницу, но та помотала головой.
— Там лежат те, к кому нельзя прикасаться, — прошептал на ухо Аарон.
— Откуда ты знаешь? — ещё тише спросила я в ответ.
— У меня тут тётя лежала, мы с отцом один раз её навещали и…
Проходившая мимо целительница на нас шикнула, и парень замолчал, показав жестом, что расскажет потом.
Соседнее огороженное отделение было открыто. На единственной занятой кровати кто-то лежал. Убедившись, что целитель не видит, мы молча подошли чуть ближе посмотреть. На койке оказался мужчина, определить возраст которого было практически невозможно. Его кожа настолько истончилась, что обтянула череп словно тонкий слой воска. Волос практически не осталось, губы потрескались в кровь, а глазницы ввалились так глубоко, словно перед нами лежал мёртвый. Не сразу, но мы заметили запекшуюся кровь в уголках рта, в ноздрях и даже в ушах.
Больной часто поверхностно дышал, издавая металлические хрипы. Ирмис задела тумбочку и с неё со звоном упала металлическая кружка. Мы дружно вздрогнули, а больной приподнял веки, ещё больше ввергая нас в ужас. Загноившиеся воспалённые глаза, затянутые белой пеленой, ничего не видели, но я отчётливо ощущала, что смотрит он именно на меня.
Я взвизгнула и отлетела назад, почти сшибив Аарона, подошедшего сзади. Мы поспешно удалились подальше, боясь, что за крики и грохот нам влетит. Мы ещё немного побродили, но подходить к кому-то близко больше не рискнули. В отделении мелькали плащи послушников и старших адептов. Почти у каждой занятой кровати кто-то был, а у некоторых собрался целый консилиум во главе с целителем.
В конце этой огромной комнаты располагалась металлическая добротно проклёпанная дверь.
— А что там? — спросили мы у Бобби, так удачно проходившего мимо нас.
— Там? — он смутился, — ну… там особые пациенты, вряд ли вам туда можно.
— Какие особые? — не поняла я.
Послушник поджал губы, рассматривая нашу четверку в раздумьях.
— Ладно, я поищу магистра, спрошу, можно ли вас туда пустить.
С этими словами он скрылся в лабиринте ширм. Не прошло и минуты, как он вернулся и кивнул следовать за ним. Он открыл тяжёлую дверь и велел быстро входить.
Сначала я подумала, что ослепла — настолько тут было светло. Всю правую стену занимали большие окна, а с другой стороны в два ряда шли кровати без каких-либо ширм. Больных было очень много, кто-то стоял у окон, кто-то сидел или лежал на кровати, кто-то просто ходил туда-сюда и не обращал на нас внимания.
Сидевшая дежурная целительница уже двинулась в нашу сторону, но её остановил магистр Демьен, наш преподаватель.
Он с широкой улыбкой подошёл к нам и предложил сам провести экскурсию, отпустив Бобби обратно. Как оказалось, вся наша группа целителей уже обошла отделения и находилась в следующем, последнем помещении.
