— Магистр, а кто здесь лежит? — прошептала Ирмис, озираясь по сторонам.
— О, это, пожалуй, самое тяжёлое отделение. Тут у нас находятся душевнобольные.
Тут до меня дошло, что в этих людях было что-то не так. Я внимательно осмотрелась. Мужчины и женщины разных возрастов, на первый взгляд, были чем-то заняты, но всех них объединяла одна вещь — отсутствующий взгляд, словно телом они были с нами, а душой где-то совсем далеко.
— А почему их так много? — вырвалось у меня, — все кровати заняты.
— Такие болезни очень и очень сложно лечить, — с грустью в голосе ответил он, — это не заболевание тела, это заболевание духа. Иногда он так сильно повреждён, что залатать его просто невозможно.
— Какой ужас… — покачала головой Ирмис.
— Да, согласен, — кивнул магистр, — вот Мари, — он показал на девушку, стоявшую у окна, — она с нами уже одиннадцать лет, пойдёмте.
Мы неуверенно двинулись к девушке. На вид ей было лет семнадцать-восемнадцать, реденькие русые волосы, сплетённые в кривую косичку, начали покрываться сединой. Белая роба висела большим мешком на худом тельце, съехав с одного плеча. Больная улыбалась и слегка покачивалась, глядя куда-то вдаль.
— Здравствуй, Мари, — мягко сказал магистр, подойдя к ней.
Девушка медленно повернула голову, вперившись в нарушителя спокойствия туманным взглядом. Он то слегка прояснялся, то опять мутнел, будто она силилась вспомнить, что нужно ответить. Спустя некоторое время она всё же еле слышно пискнула:
— Здравствуйте, целитель.
— Как ты себя сегодня чувствуешь?
Ей опять понадобилось время, чтобы ответить:
— Как всегда хорошо.
— Ты кого-то ждёшь сегодня?
На этот раз Мари молчала значительно дольше, сильнее раскачиваясь взад-вперёд.
— Маму, — прошептала она.
— Хорошо, не буду тебя отвлекать, Мари.
Магистр отошёл от неё, но она этого, похоже, даже не заметила, всё также стоя и слегка покачиваясь у окна.
— Что с ней случилось? — удивился Аарон, явно пребывая в таком же ступоре, как и мы.
Демьен печально посмотрел на девушку.
— Она уже одиннадцать лет ждёт маму. Когда она была маленькая, маму она действительно дождалась. Жили они в доме недалеко от тракта, женщина возвращалась с ярмарки, но некие странствующие бандиты зарезали её прямо на глазах ребёнка. Когда бабушка прибежала на крики, малышка сидела вся в крови, обнимала мёртвое тело и звала на помощь. С того момента она такая. Видимо, сознание стёрло ужасные картины из прошлого, и она застыла в том времени.
— А если открыть ей память? — предложила я вариант.
Магистр покачал головой.
— Не всё так просто, юная леди. Тяжесть прошлого может оказаться таким шоком, что сердце просто откажет. Такое уже было неоднократно, больные умирали, даже при магической поддержке тела. Дух просто не выдерживал. Поэтому от такой практики отказались. Остаётся надеяться, что когда-либо она сможет сама принять произошедшее.
Я обернулась к Мари, но нас для неё уже не существовало. Как это ужасно… Мне стало невыносимо жаль эту девушку, даже представить сложно, что ей пришлось перенести. Потерять маму, да ещё прямо на глазах таким ужасным способом, не каждый взрослый бы пережил. Сделав шаг к окну, я с трудом подавила острое желание просто её обнять, как обнимала сестрёнку, когда ей было плохо, но Аарон перехватил меня за руку и покачал головой:
— Ты ей ничем не поможешь, пойдём.
Мне не оставалось ничего другого, кроме как согласиться.
— Магистр, а тут все после подобных… эээ, случаев, как с Мари? — поинтересовалась Ирмис, сделав круг по комнате.
— Нет, но многие. Также есть и больные с рождения, но таких меньше.
— Но почему не все после жутких событий сходят с ума? — недоумевал Трой, — я точно знаю, что на глазах бабушки убили её брата, но она не такая.
— Душевное состояние и уровень ментальных сил у всех разный, кто-то обладает стойкостью, которая спасет разум от чудовищных последствий, а кто-то нет. Нам с вами лишь остаётся надеяться, что подобной участи мы сможем избежать. Но застраховаться от этого не сможем и мы с вами, — подытожил магистр, когда мы подходили к очередной двери.
На этот раз вход был открыт. Войдя, я заметила махающую мне Нию. Целители-ацепты стояли полукольцом перед какими-то картинами. Вообще вся комната оказалась чем-то вроде помещения для расслабления. Тут были краски, простые музыкальные инструменты, кубики, пирамидки и прочие штуки для детей.
Оказалось, что целитель показывал адептам картины, которые в свое время рисовали пациенты, и объяснял, кто и по какой причине сюда попал. Мы подошли к самому концу лекции, а потому я ничего не поняла. А вот судя по лицу соседки — она была в восторге.
— Это так интересно! — пищала Ния полушепотом, — магистр Артур столько нам рассказал, даже не знаю, в каком теперь месте хочу работать! Раньше-то я думала стать универсалом, а теперь… может в это отделение? Ох, столько всего!
Чем больше она говорила, тем больше её большие зелёные глаза лучились восторгом. Я, честно говоря, её радости понять не могла вообще. Работать со смертью тяжело, а уж работать с теми, кому никогда не сможешь помочь… Нет, такое точно не для меня.
