— Как видно, плохие новости, — сказала Дейзи. — Сочувствую.
Джаспер был потрясен.
— Они назначили сестру нынешнего редактора. Такого я не мог себе вообразить. — Он вспомнил разговор с Сэмом и Валери в кофейном баре студенческого союза. Эта предательская парочка даже не намекнула, что Валери метит на это место.
С горечью он осознал, что его обвели вокруг пальца.
— Как только не стыдно, — вздохнула Дейзи.
Английские штучки, с обидой подумал Джаспер; семейные связи более важны, чем талант. Его отец стал жертвой такого же синдрома и в результате дослужился только до полковника.
— Что ты будешь делать? — спросила Дейзи.
— Уеду за границу, — ответил Джаспер. Он преисполнился решимости, как никогда раньше.
— Сначала окончи колледж, — посоветовала Дейзи. — Американцы ценят образование.
— Вероятно, вы правы, — сказал Джаспер. Однако его учеба всегда стояла на втором месте после журналистики. — Я не могу работать в «Сент-Джулиане ньюс» под началом Валери. Я покорно отступил, когда в прошлом году Сэм занял это место, но я не могу сделать то же самое сейчас.
— Согласна, — кивнула Дейзи. — Ты словно играешь вторую скрипку.
Вдруг ему пришла мысль. В голове начал созревать план. Он сказал:
— Хуже всего то, что теперь нет газеты, в которой можно было бы написать о скандальном случае, когда члены правления колледжа имеют капиталовложения в Южной Африке.
Дейзи попалась на удочку.
— А если кто-нибудь начнет издавать конкурирующую газету?
Джаспер напустил на себя скептический вид.
— Я сомневаюсь.
— В 1916 году бабушка Дейва и бабушка Валли так и сделали. Газета называлась «Жена солдата». Если им удалось это…
Джаспер сделал невинное лицо и задал ключевой вопрос:
— Где они взяли деньги?
— Семья Мод была богатой. Но это не дорого — напечатать две тысячи экземпляров. Потом ты платишь за второй номер из доходов от первого.
— Я получил двадцать пять фунтов от «Экоу» за статью о Мартине Лютере Кинге. Не думаю, что этого будет достаточно…
— Я могла бы помочь.
Джаспер всем своим видом показал, что у него нет желания этим заниматься.
— Может случиться, что вы никогда не вернете себе эти деньги.
— Составь бюджет.
— Джек на пути сюда. Мы можем кое-кому позвонить.
— Если вы вложите какую-то сумму, я дам такую же.
— Спасибо! — Джаспер не имел желания тратить свои деньги. Но «бюджет» — это уже напоминало газетную колонку сплетен: большая часть могла быть вымыслом, потому что никто никогда не знал правду. — Мы могли бы выпустить первый номер к началу семестра, если поспешим.
— А на первой полосе ты поставишь свою статью о капиталовложениях в Южной Африке.
Джаспер снова оживился. Эта газета могла бы быть даже лучше.
— Да. «Сент-Джулиане ньюс» поместит что-нибудь банальное на первой полосе, что-то вроде «Добро пожаловать в Лондон». А у нас будет настоящая газета. — Он даже разволновался.
— Покажи мне твой бюджет как можно скорее, — попросила Дейзи. — Уверена, мы что-нибудь сотворим.
— Спасибо, — сказал Джаспер.
В сентябре 1963 года Джордж Джейкс купил машину. Он мог себе это позволить, и ему понравилась эта мысль, хотя в Вашингтоне достаточно легко передвигаться на общественном транспорте. Он предпочитал иностранные машины: он думал, что они более стильные. Он нашел темно-синий пятилетний двухдверный «мерседес-бенц 220S» с откидным верхом, у которого был шикарный вид. В третье воскресенье сентября он поехал в округ Принс-Джорджес, штат Мэриленд, в пригороде Вашингтона, где жила его мать. Она приготовит ему ужин, потом они вместе поедут в Вефильскую евангелическую церковь на вечернюю службу. На этих днях он не часто имел время навестить ее даже в воскресенье.
Когда он ехал по Сьютленд-паркуэй с опущенным верхом под мягким сентябрьским солнцем, он думал о том, какие вопросы она ему задаст и что он ей ответит. Прежде всего она захочет знать о Верине. «Она говорит, что недостаточно хороша для меня, — скажет он. — Что ты об этом думаешь?»
Она спросит, как он ладит с Бобби Кеннеди. По правде говоря, Бобби был человек крайностей. Некоторых людей он ненавидел лютой ненавистью, и Эдгара Гувера в том числе. Джордж не видел в этом ничего удивительного, потому что Гувер заслуживал презрения. Но Линдона Джонсона с ним не сравнишь. Джордж сожалел, что Бобби ненавидел Джонсона, который мог быть надежным союзником. К сожалению, они соотносились друг с другом как лед и пламя. Джордж пытался представить себе шумливого, крупного телосложения вице-президента в обществе сверхэлегантной семьи Кеннеди на яхте в Хьяннис-Порте. Эта картина вызвала у него улыбку: Линдон выглядел бы как носорог в балетном классе.
Он симпатизировал людям так же, как ненавидел, и, к счастью, Джордж относился к числу тех, кому он симпатизировал. Джордж принадлежал к узкому кругу лиц, которым прощали совершенные ими ошибки, поскольку считали, что они действуют из лучших намерений. Что Джордж скажет матери о Бобби? Он дальнего ума человек и мечтает, чтобы Америка была лучше.
