— Думаю, он всем рассказывал. Наверное, это было у него в первый раз.
— Микки Макфи никому не отказывает.
— Так значит, ты у Хэнка репетитор.
— Он быстро усваивающий и растущий ученик. Но так, как он поступил с Иви, он больше ни с кем не поступит.
Джасперу с трудом в это верилось, но он оставил свои сомнения при себе.
* * *
Димка Дворкин полетел во Вьетнам в феврале 1965 года с большой группой официальных лиц и советников из Министерства иностранных дел, включая Наталью Смотрову.
Это была первая зарубежная поездка Димки. Но больше всего его взволновало то, что они летели вместе с Натальей. Он не мог представить себе, что произойдет дальше, но его переполняло радостное чувство свободы, и она, как он видел, испытывала то же самое. Они находились далеко от Москвы, вне досягаемости его жены и Натальиного мужа. Могло произойти всякое.
Димка вообще был настроен на более оптимистический лад. Косыгин, ставший его боссом после смещения Хрущева, понимал, что Советский Союз проигрывает в «холодной войне» из-за слабости экономики. Советская промышленность была неэффективной, а советские люди жили в бедности. Цель Косыгина состояла в том, чтобы поднять производительность в СССР. Советам нужно было научиться производить товары, которые люди в других странах хотели бы купить. Им нужно было соперничать с американцами в процветании, а не в производстве танков и ракет. Только тогда у них появилась бы надежда преобразить мир на манер их образа жизни. Такой подход ободрял Димку. Брежнев, руководивший страной, был вопиюще консервативен. Не сможет ли Косыгин реформировать коммунизм?
Экономическая проблема отчасти состояла в том, что львиная доля национального дохода тратилась на военные цели. Рассчитывая сократить разорительные расходы, Хрущев выдвинул идею мирного сосуществования, проживания бок о бок с капитализмом без ведения войн. Хрущев мало что сделал для воплощения этой идеи: его ссоры в Берлине и на Кубе требовали больших, а не меньших военных расходов. Но прогрессивно мыслящие политики в Кремле все еще верили в эту стратегию.
Вьетнам будет суровым испытанием.
Выйдя из самолета, Димка окунулся в теплую и влажную атмосферу, несравнимую ни с какой другой, знакомой ему. Ханой был древней столицей древней страны, долгое время находившейся под гнетом иностранцев, сначала китайцев, потом французов, а потом американцев. Вьетнам предстал перед Димкой более многолюдным и более красочным, чем все, что он видел прежде.
И он был разделен надвое.
Вьетнамский лидер Хо Ши Мин нанес поражение Франции в антиколониальной войне 1950-х годов. Но Хо был недемократичным коммунистом, и американцы отказались признавать его власть. Президент Эйзенхауэр посадил марионеточное правительство на юге страны в провинциальном Сайгоне. Никем не избранный сайгонский режим был деспотичным и непопулярным, и против него сражались бойцы сопротивления, которых называли Вьетконг. Южновьетнамская армия была настолько слаба, что в поддержку ей в 1965 году были направлены американские войска численностью 23 тысячи человек.
Американцы делали вид, что Южный Вьетнам — это отдельное государство, так же как Советский Союз делал вид, что Восточная Германия является страной. Вьетнам представлял собой зеркальное отражение Германии, хотя Димка никогда бы не осмелился сказать это вслух.
Пока министрам устраивали банкет с вьетнамскими руководителями, советские помощники в менее официальной обстановке ужинали со своими вьетнамскими коллегами, которые все говорили по-русски, и некоторые из них посещали Москву. В основном подавались овощные блюда и рис с небольшим количеством рыбы и мяса, но все было приготовлено вкусно. В группе вьетнамских сотрудников женщин не было, и мужчины с удивлением смотрели на Наталью и двух других советских женщин.
Димка сидел рядом со строгим аппаратчиком средних лет по имени Фам Ань. Наталья, сидевшая напротив, спросила его, что он ожидает от переговоров.
В ответ Ань перечислил виды военной техники, оружия и материалы.
— Нам нужны самолеты, артиллерия, радары, зенитные системы, стрелковое оружие, боеприпасы и медикаменты, — сказал он.
— Как раз этого советская сторона надеялась не давать.
— Но вам все это не понадобится, если война закончится.
— Когда мы победим американский империализм, у нас возникнут другие потребности.
— Мы пожелали бы Вьетконгу нанести сокрушающее поражение врагу, — сказала Наталья, — но возможны и другие варианты. — Она пыталась намекнуть на идею мирного сосуществования.
— Победа — это единственная возможность, — безапелляционно заявил Фам Ань.
Димка пришел в отчаяние. Ань упрямо отказывался вести дискуссию, для чего они сюда прилетели. Может быть, он считал ниже своего достоинства спорить с женщиной. Димка надеялся, что это единственная причина упрямства. Если вьетнамцы откажутся говорить об альтернативе войне, советская миссия будет обречена на провал.
Наталью было не так просто увести в сторону от намеченной цели.
— Военная победа, конечно, не единственный возможный результат, — заметила она.
