По вечерам он смотрел кинофильмы и спектакли, слушал выступления оркестров или болтался с другими музыкантами, пил пиво и курил марихуану у них дома или у себя. На улицах было много чего посмотреть: импровизированные концерты, бродячие театральные труппы и разные представления, которые люди называли «событиями культурной жизни». Летом 1967 года этот район вдруг стал центром движения хиппи. Когда в школах и колледжах закончились занятия и начались каникулы, молодежь со всей Америки съехалась в Сан-Франциско и обосновалась на углу Хейт-стрит и Эшбери. Полиция решила закрыть глаза на массовое потребление марихуаны и ЛСД и на половые сношения чуть ли не на глазах у всех в парке Буэна-Виста. И все девушки принимали противозачаточные таблетки.
Девушки для Валли были единственной проблемой.
Тамми и Лайза являли собой типичный пример. Они приехали из Далласа, штат Техас, на автобусе компании «Грейхаунд». Тамми была блондинкой, Лайза — испанкой, им обеим было по восемнадцать лет. Они намеревались просто взять автограф у Валли, и, к своему удивлению, обнаружили, что дверь открыта, а он сидит на огромной подушке на полу и играет на акустической гитаре.
Они сказали, что после поездки на автобусе им нужно принять душ, а он сказал, что они могут идти и принимать. Они мылись, не закрыв дверь в ванной. Валли сообразил это, когда по рассеянности, думая о созвучиях, вошел туда, чтобы пописать. Наверное, по случайности в этот момент Тамми намыливала маленькие оливкового цвета груди Лайзы своими белыми руками.
Валли вышел и воспользовался другой ванной, но это потребовало от него много сил.
Почтальон принес почту, в том числе письма, переправленные из Лондона Марком Батчелором, антрепренером «Плам Нелли». Адрес на одном из конвертов с восточногерманской маркой был написан почерком Каролин. Валли отложил его в сторону, чтобы прочитать позже.
Тот день на Хейт-Эшбери ничем не отличался от других. Зашел друг-музыкант, и они вместе начали сочинять песню, но у них ничего не получилось. Заглянули Дейв Уильямс и Бип Дьюар: Дейв жил в доме ее родителей и искал, какой бы купить дом. Торговец наркотиками по имени Джизус подбросил фунт марихуаны, и Валли спрятал большую часть в шкаф с гитарным усилителем. Он не возражал против того, чтобы поделиться с кем-нибудь, но если не нормировать, все разойдется к ночи.
Вечером Валли пошел ужинать с друзьями, пригласив Тамми и Лайзу. По прошествии четырех лет с тех пор как он вырвался из советского блока, он все еще восхищался изобилием еды в Америке: большие бифштексы, сочные гамбургеры, кучи картофеля фри, горы салатов, густые молочные коктейли — и все недорого, и кофе с бесплатной доливкой! Не то чтобы все это стоило дорого в Восточной Германии — это просто отсутствовало. В мясных магазинах никогда не было мясной вырезки, а в ресторанах с недовольным видом подавали умеренные порции неаппетитной еды. Валли никогда не видел там молочного коктейля.
За ужином Валли узнал, что отец Лайзы был врачом и пользовал мексиканскую общину в Далласе и что она хотела изучать медицину и пойти по стопам отца. Семья Тамми имела приносившую прибыль бензоколонку, но она перейдет в собственность братьям. Сама Тамми собиралась учиться в школе искусств по специальности модельер и в дальнейшем открыть магазин одежды. Они были простыми девушками, но шел 1967 год, и они принимали таблетки и хотели отдаться.
Стоял теплый вечер. После ужина они пошли в парк и сели рядом с людьми, которые исполняли духовные песни в жанре госпел. Валли начал подпевать им, и в темноте его никто не узнавал. Тамми устала после поездки в автобусе, и она легла, положив ему голову на колени. Он поглаживал ее длинные светлые волосы, и она уснула.
Вскоре после полуночи люди начали расходиться. Валли пошел домой, не сразу заметив, что Тамми и Лайза не отставали от него.
— У вас есть, где переночевать? — спросил он.
Тамми ответила с техасским акцентом:
— Мы могли бы спать в парке.
— Если хотите, можете развалиться у меня на полу, — предложил Валли.
— А ты не хотел бы лечь спать с одной из нас? — спросила Лайза.
— Или с обеими? — спросила Тамми.
Валли улыбнулся:
— У меня есть девушка Каролин. Она живет в Берлине.
— Правда? — сказала Лайза. — Я читала об этом в газете, но…
— Правда.
— И у тебя есть дочь?
— Ей три года. Зовут Алиса.
— Но сейчас никто не верит в верность и всякую такую чушь. Особенно в Сан-Франциско. Всё, что нужно, — это любовь. Согласен?
— Спокойной ночи, девочки.
Он поднялся наверх в спальню, где он обычно спал, и разделся. Он слышал, как девушки ходили по комнате. Устроился на ночлег он только в половине второго — ранняя ночь для музыканта.
В это время он любил читать и перечитывать письма Каролин. Мысли о ней успокаивали его, и он часто засыпал, представляя, что она в его объятиях. Он расположился на своем матрасе, сидя прямо спиной к подушке, приставленной к стене, и подтянул простыню к подбородку. Потом он вскрыл конверт.
И прочитал:
Странно. Она обычно писала: «Мой любимый Валли» или «Любовь моя».
