— Я с этим также не согласен, — сказал бизнесмен. — Игры к политике не имеют отношения. Наши атлеты соревнуются, как американцы.
— Они американцы, когда побеждают на соревнованиях в беге и когда их призывают в армию, — проговорил Дейв. — Но они негры, когда хотят купить дом по соседству с вашим.
— В общем, я за равенство, но медленные перемены лучше, чем быстрые.
— Тогда, может быть, пусть у нас во Вьетнаме будет армия только из белых, пока мы не убедимся, что американское общество готово к полному равенству.
— Я также против войны, — разговорился сосед. — Если вьетнамцы по своей глупости хотят быть коммунистами, пусть будут. Беспокойство должны вызывать коммунисты в Америке.
Он с далекой планеты, подумал Дейв.
— Каким бизнесом вы занимаетесь!
— Я продаю рекламу для радиостанций. — Он протянул руку. — Рон Джоунз.
— Дейв Уильямс. Я занимаюсь музыкальным бизнесом. Позвольте вас спросить, за кого вы будете голосовать в ноябре?
— За Никсона, — с ходу ответил Джоунз.
— Но вы против войны, и вы за гражданские права для негров, хотя и не сразу. То есть вы согласны с Хамфри по этим проблемам.
— К черту эти проблемы. У меня жена и трое детей, мне нужно выплачивать ипотеку и автокредит. Вот мои проблемы. Я стал региональным агентом по продажам и через несколько лет рассчитываю стать общенациональным агентом. Я напрягаю все силы и не хочу, чтобы кто-то мешал мне, будь то негры, учиняющие массовые беспорядки, или обкуренные хиппи, или коммунисты, работающие на Москву, или такие мягкотелые либералы, как Хьюберт Хамфри. Мне все равно, что вы говорите о Никсоне, он стоит за таких людей, как я.
В этот момент овладевшее Дейвом всеобъемлющее ощущение нависшей обреченности заставило его осознать, что Никсон победит.
* * *
Джордж Джейкс первый раз за несколько месяцев надел костюм, белую рубашку и галстук и отправился обедать с Марией Саммерс в «Жокейский клуб» по ее приглашению.
Он догадывался, что может произойти. Мария разговаривала с его матерью. Джеки сказала Марии, что Джордж целый день пребывал в подавленном состоянии у себя в квартире и ничего не делал. Мария собиралась сказать ему, чтобы он взял себя в руки.
Смысла в этом он не видел. Жизнь его пошла кувырком. Бобби был мертв, и следующим президентом будет либо Хамфри, либо Никсон. Уже ничего нельзя сделать, чтобы покончить с войной или добиться равенства для чернокожих, или даже того, чтобы полиция прекратила избивать неугодных ей людей.
И все же он согласился пообедать с Марией. Они вернулись далеко назад.
Мария выглядела привлекательной своей зрелостью. На ней было черное платье с подходящим по цвету жакетом и жемчужное колье. Всем своим видом она демонстрировала уверенность и надежность. Она выглядела такой, какой была: преуспевающей бюрократкой среднего уровня из министерства юстиции. Она отказалась от коктейля, и они заказали обед.
Когда официант ушел, она сказала Джорджу:
— Ты никак не можешь прийти в себя после этого.
Он понял, что она сравнивает его горесть по Бобби со своей тяжелой утратой.
— У тебя рана в сердце, и она не заживает, — заметила она.
Джордж кивнул. Она была настолько права, что он едва сдерживал слезы.
— Работа — лучший лекарь, — продолжала она. — Работа ивремя.
Она пережила чудовищный стресс, Джордж понимал это. Ее утраты была тяжелее, поскольку Джон Кеннеди был ее любовником, а не просто другом.
— Ты помог мне, — говорила она. — Ты нашел для меня работу в министерстве. Это стало моим спасением: новая обстановка, новые проблемы.
— Но не новый возлюбленный.
— Нет.
— Ты все еще живешь одна?
— У меня два кота: Юлий и Лупи.
Джордж кивнул. То, что она одинока, должно было идти ей на пользу в министерстве юстиции. Там не торопились с продвижением замужних женщин, которые могли забеременеть и уйти, но у одинокой женщины было больше шансов.
Принесли их заказ, и некоторое время они ели молча. Потом Мария положила свою вилку.
— Я хочу, чтобы ты вернулся на работу, Джордж.
Его взволновала её трогательная забота о нем и восхитила непреклонная решимость, с которой она меняла свою жизнь. Но он был не в состоянии воспрянуть духом. Он беспомощно пожал плечами.
— Бобби больше нет, Маккарти проиграл праймериз. У кого я буду работать?
Мария удивила его своим ответом:
— У «Фосетта Реншо»
— У этих прохвостов?
«Фосетт Реншо» была вашингтонской юридической фирмой, которая предложила ему работу после окончания университета, а потом отказалась принимать его, потому что он принял участие в автобусном рейсе свободы.
— Ты будешь у них экспертом по гражданским правам, — добавила она.
Его привела в умиление ирония судьбы. Семь лет назад участие в движении за гражданские права лишило его возможности работать в «Фосетт Реншо», а теперь, обогащенный опытом в этой области, он стал ценным специалистом. Вопреки всему мы одержали кое-какие победы, подумал он. И ему стало легче на душе.
