— Она, кажется, несколько возбуждена, — произнёс доктор Ди, оглядываясь через плечо.
Майлз взял его за локоть и вывел, слегка подталкивая, на крыльцо.
— Лучше не стойте у неё на дороге, доктор. Мы обречены претерпеть Приём. Это обязательно для обеих сторон. Самое вежливое, что мы можем сейчас сделать — это притвориться, что нас здесь нет, пока не будет всё готово.
Ди понизил голос.
— Может быть, в свете обстоятельств, нам лучше есть только наши рационы в упаковках.
Из открытого окна поплыл соблазнительный аромат трав и лука, а также частый стук рубящего что-то ножа.
— О, я полагаю, что из общего котла мы можем есть без опаски, разве не так? — сказал Майлз. — Если Вам покажется подозрительным какое-то блюдо, Вы всегда можете отложить немножечко и потом проверить, я думаю, но только — незаметно, да? Мы ведь не хотим никого оскорбить.
Они устроились на деревянных стульях кустарной работы, и им ту тже опять подали чай, на сей раз к делу был приставлен мальчик лет десяти, младший сын Кейрела. Его явно проинструктировали либо отец, либо мать, потому что его реакция на уродства Майлза была такой же, как и у них: нарочитое незамечание. Только у него это получалось не так гладко, как у старших.
— Вы будете спать на моей кровати, милорд? — спросил он. — Мама говорит, что мы будем спать на крыльце.
— Ну, раз твоя мама так говорит, значит, так и будет, — ответил Майлз. — Э… а тебе нравится спать на крыльце?
— Не-а. Прошлый раз Зед лягнул меня, и я скатился с крыльца в темноте.
— О. Ну, может быть, раз мы вас вытеснили, вы захотите спать в нашей палатке, вроде как в обмен.
Мальчик сделал большие глаза. — Правда?
— Конечно. Почему бы и нет?
— Погодите, я скажу Зеду! — он поскакал вниз по ступенькам и помчался за угол дома. — Зед, эй, Зед…!
— Я полагаю, — сказал Ди, — что потом мы сможем провести дезинсекцию палатки…
Губы Майлза скривились.
— Уж конечно, они не грязнее, чем были вы в этом возрасте. Или я. Когда мне позволяли.
Вечер был тёплый. Майлз снял свой зелёный мундир, повесил его на спинку стула и расстегнул воротник-стойку кремовой рубашки.
Ди поднял брови. — Значит, мы работаем над этим расследованием по часам, милорд? Будем закрывать лавочку на сегодня?
— Не совсем. — Майлз задумчиво отхлёбывал чай и смотрел через двор. Деревья, растущие на склоне, спускались вниз ко дну долины. Противоположный склон зарос разнообразными кустами. Дальше склон горы образовывал складку, а за ней протяженные склоны горного хребта отвесно вздымались к вершине, ещё испещрённой тающими пятнами грязного снега.
— Где-то там всё ещё бродит убийца, — услужливо подсказал доктор Ди.
— Вы говорите совсем как Пим. — Пим, как заметил Майлз, закончил обихаживать лошадей и отправился на очередную прогулку со сканером. — Я жду.
— Чего?
— Я еще сам не знаю. Какой-то информации, которая придаст смысл всему остальному. Видите ли, есть ведь только две возможности. Цурик либо невиновен, либо виновен. Если он виновен, сдаваться он не собирается. Он, конечно, склонит к пособничеству своих родственников, которые будут прятать его и помогать ему. Я могу запросить по комм-связи подкрепление из полиции в Хассадаре, если захочу. В любой момент. Двадцать человек плюс оборудование, на аэрокаре, они будут здесь через два часа. Устроят из этого зрелище. Жестокое, безобразное, разрушительное, щекочущее нервы — вполне возможно, что людям понравится. Охота на человека, которая закончится кровью.
Разумеется, есть еще другая возможность: Цурик невиновен, но боится. И в этом случае…
— Да?
— В этом случае убийца всё ещё бродит где-то. — Майлз отпил еще чаю. — Я просто хотел заметить, что, в случае, если вы хотите поймать кого-то, бегать за ним — не всегда лучший вариант.
Ди прочистил горло и тоже отпил чаю.
— А пока что у меня есть и другая обязанность. Я прибыл сюда для того, чтобы меня видели. Если ваш пытливый ум нуждается в каком-то занятии, чтобы скоротать часы, попробуйте подсчитать, сколько любителей понаблюдать повадки форов явится сюда сегодня вечером.
Шествие, предсказанное Майлзом, началось почти сразу же. Посетители были в основном женщины, по крайней мере сначала, и каждая несла дары, будто на похороны. Майлз не мог понять, каким образом они передавали информацию друг другу без комм-связи — разве что телепатически — но они приносили накрытые крышками блюда с едой, цветы, дополнительные постельные принадлежности и предложения помощи. Все они были представлены Майлзу, с робкими реверансами, но мало кто оставался поболтать: очевидно, для удовлетворения их любопытства довольно было одного взгляда на него. Матушка Кейрел была вежлива, но ясно давала понять, что управляет ситуацией, и задвигала их кулинарные приношения на задний план, в отличие от собственных творений.
